Режиссер Майк Ли: «Королеве плевать на мои фильмы»

main image main image

Режиссер Майк Ли: «Королеве плевать на мои фильмы»

О борьбе с Голливудом, кинопредпочтениях Елизаветы II и травматичных репетициях: Bird in Flight поговорил с двукратным призером Каннского кинофестиваля режиссером Майком Ли.

На Одесский международный кинофестиваль приехал Майк Ли — двукратный лауреат Канн, обладатель венецианского «Золотого льва», один из определяющих голосов британского кино и театра с девяностых до сегодняшнего дня.

В Одессу режиссер привез свой последний фильм «Питерлоу», рассказывающий о расправе над мирной демонстрацией рабочих в Манчестере в 1819 году.

Майк Ли знаменит своим методом работы над картинами: он снимает без сценария, а сюжеты фильмов находит во время репетиций — когда актеры изображают своих персонажей.

Метод режиссера требует от актеров полного погружения в образ.

Например, готовясь к роли в фильме «Обнаженные», Дэвид Тьюлис посещал морги и читал Коран, а Тимоти Сполл для роли художника Уильяма Тернера четыре года учился живописи.

Режиссер рассказал Bird in Flight, чем плох метод Станиславского, что не так с Голливудом и как работать с актерами, чтобы они не сходили с ума после съемок.

Одесса — кинематографический город?.

У нас часто спрашивают, вдохновлялись ли мы «Броненосцем „Потемкиным“», «Раном» Куросавы и другими фильмами, когда снимали «Питерлоу».

Конечно, мы не думали о работе Эйзенштейна во время съемок, но эта картина зашита у меня и моего оператора в ДНК.

Она часть нашего ощущения фильмов.

Когда «Питерлоу» пригласили в Одессу, где Эйзенштейн снял знаменитую сцену на ступеньках, это было очень важно для нас.

Кстати, я был на показе на Потемкинской лестнице.

Кино, которое там крутили, было просто невероятным.

Ваши фильмы о маргиналах; они критичны к обществу и власти.

Такое кино редко доходит до широкой аудитории.

Донести кино до зрителя — одна из самых сложных задач сегодня.

Во время Первой мировой войны Голливуд разослал фильмы Чаплина во все уголки планеты и начал доминировать в мировом кинематографе.

Влияние Голливуда на структуру фильмов и инфраструктуру кинематографа — империализм в его худшем проявлении.

И ситуация с годами становится только хуже.

Большинство фильмов, отражающих жизнь, должны бороться за то, чтобы выйти на экран.

Это непрекращающаяся битва против Голливуда и его блокбастеров.

Она требует сил, но главное — не сдаваться.

На показе «Питерлоу» вы обещали замолвить словечко об Украине перед королевой Елизаветой.

Я пошутил, конечно.

Кто-то из зала спросил, что я думаю о британской монархии.

Я ответил, что как республиканец вообще не понимаю, почему она у нас существует.

Потом уже я спросил того зрителя, хотел бы он, чтобы в Украине была монархия.

Он ответил, что короля не хотел бы, но был бы не против, чтобы королева Елизавета ІІ приехала в Украину.

Я сказал, что на следующей неделе за завтраком передам ей его пожелание.

Влияние Голливуда на структуру фильмов и инфраструктуру кинематографа — империализм в его худшем проявлении.

Я был в Букингемском дворце: людей из кино и театра время от времени туда приглашают, это не что-то исключительное, а простая показуха.

Я говорил с королевой, но это ничего не значит, потому что ей на самом деле наплевать на все это.

После того как мы взяли за «Веру Дрейк» «Золотого льва» в Венеции, нас пригласили на рождественскую вечеринку к королеве.

Меня представили, сказали: это Майк Ли.

Она спрашивает: «Чем вы занимаетесь?» Я говорю, снял вот фильм о женщине, которая делала подпольные аборты, получил «Золотого льва».

А она так вежливо отвечает: «Очень интересно.

А я вот смотрела „Дамы в лиловом“» (смеется).

В общем, это все херня, ничего не значащая совершенно.

Ну или вот.

Принц Чарльз — президент Британского тернеровского общества (речь идет об английской премии Тернера, которую вручают деятелям искусства.

— Прим.

ред).

Я подумал, что было бы здорово, если бы он посмотрел «Мистера Тернера».

Я позвонил в его представительство, где мне сказали, что он не против посмотреть картину.

Мы отправили пленку, а в ответ — тишина.

Спустя какое-то время я сам им позвонил и спросил: Его Королевскому Высочеству понравилось кино? А женщина на другом конце отвечает: «Он смотрит много фильмов, но вы же не ждете, что он все их будет комментировать?» То есть он смотрел фильм, просто он ему не понравился.

Правда, что Энди Серкис для роли в «Кутерьме» научился играть на скрипке, но сцена, в которой он это делал, не попала в финальную версию фильма?.

Правда.

То есть он не учился играть на скрипке для какой-то конкретной сцены, он научился играть на инструменте, пока работал над образом.

Исторический прототип персонажа, которого он играл, умел играть на скрипке, так что и Серкису пришлось научиться (смеется).

Это помогло ему попасть в фильм, но в самой картине не нашлось подходящего контекста для сцены игры на скрипке.

Как и все актеры, которые снимаются у меня, Серкис провел исследование, работая над ролью.

В итоге он удивительно сыграл!.

А что самое сложное приходилось делать актерам ради роли в вашем кино?.

Не знаю.

Весь секрет в том, что я работаю с очень хорошими, умными и серьезными актерами.

Они не просто играют самих себя, а действительно создают персонажей.

Так что им приходилось делать самые разные вещи.

Есть актеры, которым нравится тяжелая работа, и есть те, которым она не по душе.

Я работаю только с первыми.

Говорят, у Вивьен Ли после роли в «Трамвае „Желание“» спустя годы случались приступы — она вела себя как ее героиня.

Опасно так глубоко вживаться в роль?.

То, о чем вы говорите, имеет отношение к системе Станиславского.

Прекрасная иллюстрация тупости этой системы: актриса становится персонажем, и годы спустя у нее случаются нервные срывы.

Идиотизм!.

Есть актеры, которым нравится тяжелая работа, и есть те, которым она не по душе.

Я работаю только с первыми.

фильм Чарльза Дэнса о двух пожилых сестрах, выходивших едва не утонувшего польского скрипача.

У меня на съемочной площадке строгая дисциплина.

Актеры знают: во время репетиций и съемок нужно вживаться в образ полностью.

Но когда съемка завершена, я командую: «Выйдите из образа».

В этом отношении я тоже очень требовательный, потому что актеры должны уметь дистанцироваться от своих героев.

Когда я обсуждаю с ними роль, они не говорят о своих персонажах в первом лице, только в третьем.

Это правило, за соблюдением которого я строго слежу.

Потому что в таких фильмах, как «Обнаженные», важно, чтобы актеры умели выйти из игровой ситуации.

На съемочной площадке мои актеры знают только то, что знают их персонажи.

Во время репетиции сцены вечеринки в фильме «Вера Дрейк» у нас была импровизация, которая длилась одиннадцать часов.

Актеры не знали, что по сюжету должна приехать полиция и что главная героиня помогает делать подпольные аборты.

Импровизация была для них очень травматичной.

После репетиции им понадобилось полтора часа, чтобы выйти из образа, — все это время они молча пили чай.

Хорошие актеры умеют переключаться, не идя ни на какие компромиссы.

Фильм «Обнаженные» 1993 года критиковали за то, как в нем было показано насилие в отношениях.

Как оставаться верным жизни и в то же время не романтизировать насилие и насильников?.

Я не задумываюсь об этом.

Даже если бы я по какой-то извращенной причине решил снять фильм, который романтизирует насилие, я бы просто не смог этого сделать.

Да и в «Обнаженных» никакой романтизации нет.

Кстати, сейчас британский кинофонд проводит цифровую реставрацию «Обнаженных» — в следующем году фильм снова выпустят в прокат.

Интересно, как зрители во всем мире отреагируют на картину.

Я не думаю, что она хоть каплю состарилась.

Сценарии ваших фильмов рождаются во время репетиций.

Вы не думали попробовать работать иначе?.

Нет.

У меня свой способ работы с материалом, своя теория создания текстов.

Я не хочу выдумывать фильм, а потом еще навязывать его другим.

Главное в кинематографе — творческий дух, пространство, место, сотрудничество с другими людьми.

Работать по-другому мне просто неинтересно.

В одном из интервью Питер Гринуэй сказал, что вы «скучный чувак», который «застрял в политически ориентированном кино 1950-х годов старого лейбористского социалистического пошиба».

Что бы вы могли ему ответить?.

Это настолько тупо, что мне нечего даже сказать.

Как там, «застрял в политически ориентированном кино 50-х»? Какое это вообще имеет отношение к моим фильмам? Он точно говорил обо мне, а не о Кене Лоуче (британский режиссер, двукратный обладатель «Золотой пальмовой ветви» за фильмы «Ветер, который качает вереск» и «Я, Дэниел Блейк».

— Прим.

ред.)?.

Точно о вас.

Даже если допустить, что он не выпендривался, я не знаю, какое отношение его оценка имеет к моим фильмам.

Но он ведь художник в вакууме, эстет, живет в своем мире.

Непонятно, откуда у него эти осуждающие взгляды.

В общем, не стоит это даже обсуждать.

Как вы относитесь к фильмам Гринуэя?.

Он снял несколько хороших картин, но в целом его фильмы — искусство ради искусства.

А мне интересно искусство ради жизни.

Вы как-то сказали, что ваши фильмы делятся на те, которые вы сняли до того, как стали отцом, и те, которые сняли после.

Что вы имели в виду?.

Это очень личное.

Как-то я оглянулся вокруг и понял, что мой интерес к семье и миру вообще немного сместился после того, как у меня появились дети.

Но это скорее касается моего отношения к кино, чем того, как я его снимаю.

Фото и видео