«Свет мой, зеркальце» для Путина: о публикации в журнале «Шпигель»

Германский журнал Der Spiegel («Шпигель», в переводе — «зеркало») опубликовал в двух частях объёмный резонансный материал «Заканчиваются ли особые отношения Германии с Россией?» (англоязычная версия первой и второй части).

Основная идея: Германия должна сотрудничать с Россией независимо ни от каких обстоятельств, а для этого ей следовало бы всего лишь признать постсоветское пространство за вычетом Эстонии, Латвии и Литвы зоной исключительных интересов России.

Иными словами, признать 11 постсоветских стран российскими протекторатами с ограниченным суверенитетом.

И Украину в их числе.

Под материалом стоят сразу десять подписей: Мелани Аман, Христиан Эш, Аннетте Гроссбонгардт, Мартин Хессе, Христиане Хоффман, Фельт Медикк, Петер Мюллер, Ральф Нойкирх, Христоф Шульт и Штеффен Винтер.

Согласитесь: трудно представить чисто технически, как десять человек писали одну статью, пусть даже и очень объёмную, и при этом их подписи стоят подо всем материалом, а не под отдельными его главами.

Скорее, это напоминает типичное «коллективное письмо» — подобное тому, которое в 2014 году российские деятели культуры и полукультуры подписывали в поддержку политики Путина в Украине.

Привлекает внимание уже иллюстрация к обеим частям — Ангела Меркель и Владимир Путин.

Явный, демонстративный коллаж: два лидера явно не находятся в одном месте в одно время.

Но коллаж крайне интересный.

Меркель — на переднем плане, но в углу кадра, и изображение её — нечёткое, размытое, а выражение лица — улыбка, почти как у Моны Лизы, то есть неопределённая и непонятная.

Путин — словно бы за спиной Меркель, но по центру кадра, его изображение чёткое, он выглядит довольным и машет рукой.

Фундаментальная дилогия начинается со вступления: некий пианист Юстус Франтц, сидя на своей вилле, рассуждает о новом министре иностранных дел Германии.

Заявляет, что тот напоминает ему начальника штаба прусской армии перед началом Первой мировой войны, называет высказывания министра «безответственными» и подводит к глубокомысленной сентенции: «Это поколение уже не помнит, что такое война».

Да, «Шпигель» известен своим витиеватым стилем, но если уж отдалённые ассоциации позволены немецкому пианисту, то давайте ассоциировать и мы: очень уж сильно напоминает этот стиль стилистику того же Дмитрия Киселёва — начинать очень издалека, подводить к некоей не вызывающей сомнений аксиоме и уже под неё подвёрстывать все дальнейшие сомнительные идейки.

И тут оказывается, что немецкий пианист женат на русской скрипачке, дома говорит на смеси немецкого и нижегород..

простите, русского, в 1980-х годах основал германо-советскую молодёжную филармонию (восточногермано? западногермано? это остаётся неясным), а в 1990-х «встретился с амбициозным вице-мэром Санкт-Петербурга Владимиром Путиным» — вот какое счастье ему тогда привалило.

«Культурный человек», — вспоминает пианист Путина: они тогда беседовали о «Волшебной флейте» Моцарта и немецкой культуре.

В общем, совершенно независимый эксперт — насколько независимый, ровно настолько же и эксперт в международных отношениях.

И да, представляется, что, например, с Геббельсом в своё время тоже можно было очень хорошо побеседовать о «Волшебной флейте» и тем более о немецкой культуре — тоже образованнейший был человек.

И — ещё одна аксиома: «Конечно же, в России нарушаются права человека..

но самым большим нарушением прав человека был бы военный конфликт между Россией и Западом».

Ну, разумеется-разумеется: если Запад превентивно капитулирует, пока конфликт ещё не начался — с правами человека на этом самом Западе будет всё в порядке и без малейших проблем.

Но романтическая прелюдия оканчивается, и начинается рациональное изложение.

«Ни одна другая страна не испытывала такого энтузиазма по поводу горбачёвской эры и конца Советского Союза, как Германия.

Этот факт поможет понять, почему сейчас — такое глубокое разочарование тем, что две страны снова отдаляются друг от друга».

Интересный, конечно, аргумент.

Сделаем, мол, вид, что Путин — это тот же Горбачёв, и что он вовсе не грезит восстановлением СССР и не считает его распад (а вовсе не мировую войну, кстати!) самой большой геополитической катастрофой ХХ века — и противоречия между двумя странами как рукой снимет.

Только что тогда называется логической подтасовкой, если не это? И что тогда означает пребывать в плену иллюзий, если не это?.

А дальше оцените тонкость логического кружева.

«Это показывает, насколько напряжённой стала ситуация» — и здесь же о высылке российских дипломатов, санкциях, увеличении Германией как членом НАТО военных расходов, размещении подразделений в Балтийских странах: «Всё это — части политики сдерживания, которая также включает усилия по поддержанию диалога с Россией.

Нужно говорить с Россией — это постоянный рефрен.

Но несмотря на слова о диалоге, Россия и Запад сползают всё глубже в кризис».

В определённых кругах данный приём называется «алле-оп».

Да, и, кстати, обратите внимание: «Россия и Запад», а не «Запад и Россия» — ну просто тебе завидное джентльменство.

И ещё обратите внимание, как лёгким движением руки диалог ради сдерживания превращается в диалог ради диалога, в некую самоценность.

«Ситуация сегодня — хуже, чем во времена Холодной войны..

Непонимание и недоверие», — цитируется посол России в Германии.

И, главное, совсем же беспристрастный!.

«На самом деле Германия глубоко расколота, и раскол проходит между востоком и западом, между русофилами и русоскептиками».

Ужас! Сплошной ужас, с которым срочно надо что-то делать!.

Только как тут не вспомнить, что провоцирование и раздувание всевозможных расколов — излюбленный приём российской пропаганды? Как не вспомнить, что очень издавна любые различия во мнениях и в позициях российская пропаганда преподносит как раскол, поскольку сама привыкла к единогласию и одобрямсу?.

Украинцам это очень хорошо знакомо.

Знакомо нам и то, что очень долго ко всем этим словам о расколе относились пренебрежительно, как к одному из мнений, и всего лишь.

И, не осознавая того, сами этот раскол углубляли — опять же, чужими по отношению к России руками, и именно это России и было нужно.

Помним, как много раз пытались расколоть Украину по вопросу о языке.

Как много лет российские газеты во всей стране выходили с добавлением «в Украине» в названиях, и только в Донецке и Луганске — с добавлением «в Донбассе» вместо «в Украине», а в Симферополе — с добавлением «в Крыму».

И крымчан, и донбассовцев по крайней мере пятнадцать лет до прямой агрессии приучали к тому, что они — не «в Украине», а нечто совсем отдельное.

В данном же случае мы наблюдаем два типичных для российской пропаганды приёма.

Первый — подтасовывание фактов.

Да, в Германии существуют разные мнения относительно оптимального поведения в отношении России.

Как, собственно, в любом нормальном обществе существует различие мнений по поводу чего бы то ни было.

И почему-то никто, кроме российской пропаганды, не изображает подобные ситуации как раскол.

Но все исследования дают один и тот же результат: преобладающее большинство немцев — за жёсткую линию поведения по отношению к России.

Второй приём — это неадекватность предлагаемого решения характеру самой проблемы.

Хорошо: предположим, диалог с Россией возобладал, о жёстких мерах никто и не вспоминает.

Означает ли это, что сторонники жёсткого курса исчезнут или хотя бы «поумнеют»? Нет, совсем нет — просто позиция меньшинства станет определяющей.

И если существует раскол, то он никуда не денется.

Или же ФСБ поможет?.

И вот ещё что интересно.

Ни заголовок, ни один из подзаголовков не содержит слова «раскол».

Но интернетовский адрес обеих страниц с обеими частями в переводе звучит так: «Германия расколота по поводу отношения к России».

Что это — своеобразный аналог 25-го кадра?.

Далее пространно описываются «стороны раскола», кто из них что сказал.

Но лейтмотивом всей первой части проходит одна и та же мысль: новый министр иностранных дел Германии Хайко Маас — враг.

Враг, враг и ещё раз враг.

Его позиция слишком бескомпромиссна, а риторика — слишком остра даже для сторонников жёсткого курса.

Враг обозначен, прицел наведён.

Вот, похоже, и основная цель (или, точнее, основная мишень) статьи.

Но перейдём к части второй.

Она называется: «Пытаясь понять российскую точку зрения».

Начинается вторая часть так: «Штефан Вайль указывает на недавний опрос, проведённый компанией "Форса", который показал, что 94 % немцев считают, что хорошие отношения с Россией являются важными».

И снова типичный приём российской пропаганды — говорить о чём-то вообще, опуская условия, при которых это «вообще» только и может осуществиться.

Таким приёмом можно «доказать» едва ли не любовь и между американцами и северокорейцами, и между израильтянами и арабами, и между азербайджанцами и армянами.

«Вы за всё хорошее или за всё плохое?» — вот именно так.

Проведите подобный опрос в России — все 280 % скажут вам, что они — за хорошие отношения с Украиной, вот только «хохлы» и «бендеровцы» этому мешают.

Губернатор Нижней Саксонии вскользь, одним предложением, упоминает о важности российского рынка для компании «Фольксваген» и тут же отсылает к легендарному Вилли Брандту с его «остполитик» и разрядкой.

Одна беда: сам Брандт уже не сможет ничего возразить.

Далее — куча красивых словес со ссылкой на того же Брандта и его разрядку.

Один только факт как-то затерялся: когда была политика разрядки, СССР не нарушал международного права и не совершал актов агрессии, а тем более не присваивал чужих территорий.

Как только СССР вторгся в Афганистан — тут же мгновенно и всей разрядке пришёл финал.

Напомню: Западная Германия бойкотировала Олимпиаду-1980 в Москве.

Безо всяких стенаний о необходимости диалога.

И вот — снова: «Близость к России — это часть биографий многих немцев, пусть даже о многих политиках не всегда широко известно, до какой степени они знают и любят Россию».

Универсальный аргумент, ничего не скажешь.

И опять предательская мысль: ну до чего же это типично для российской пропаганды — подменять рациональные аргументы соплями в стиле «любит — не любит»! Тут уже и до пресловутой «русофобии» совсем недалеко.

Опустим кучу подобной воды, из которой, собственно, и состоит вторая часть (да, устали авторы — или же тупо нагоняли объём).

Опустим сентиментальные истории о политиках, которые изучали Россию и, будучи тинейджерами, даже побывали в ней: в конце концов, миллионы людей бывают в Объединённых Арабских Эмиратах — и что из этого должно следовать? Обратим внимание на фразу: «Раскол Германии — также географический: он разрезает страну вдоль старой границы между Востоком и Западом».

Интересно, знакомо ли нам имя хотя бы одного германского политика, который бы всё ещё мыслил категориями ГДР и ФРГ.

А вот герр Путин именно этими категориями и мыслит.

Как же, ГДР — это его всё, это его карьера, его молодость, его Я.

И российские СМИ называют страну чаще всего не Германией, а именно ФРГ — так, словно всё ещё есть и ГДР.

В самой Германии аббревиатура BRD встречается только в крайне официальном контексте, в неофициальном — только Deutschland.

Ещё одна цитата: «Восточная Германия, в частности, имеет тесные экономические связи с Россией».

«Восточная Германия» — о каком времени идёт речь? О какой эпохе? «У многих в германских промышленных кругах сложилось впечатление, что американские санкции больше не призваны только лишь усилить политическое давление, а призваны ещё и продвигать собственные экономические интересы».

Многие — это кто? Собственные интересы — это какие именно? Ах, да — это же всего лишь впечатление, «а я вот так это вижу»! Слова, слова — и снова вспоминаются типичные приёмы российской пропаганды.

Когда "Левада-Центр" в 2010 году опрашивал граждан относительно друзей и врагов в мире, только 1 % респондентов классифицировали Германию как врага, и около четверти назвали её другом.

Результаты прошлогоднего подобного же опроса обескураживают.

Почти четверть россиян рассматривают Германию как врага, и едва ли хоть кто-нибудь видит в ней друга».

Ну, конечно же: во враждебности россиян к Германии виновата сама Германия — не Россия же, правда? И в «можем повторить», и в «на Берлин» виновата тоже Германия, а Россия — она же тут совсем и ни при чём.

И гостеприимным немцам ничего другого не остаётся, как только пригласить россиян «повторить» — обидятся ведь в противном случае, врагами считать будут.

Да, вот ещё: «Прошлым летом, когда Путин обедал вместе с бывшим германским канцлером Герхардом Шрёдером и его однопартийцем из СДПГ Габриэлем, это казалось почти обещанием того, что новые времена придут».

Да, воистину новые времена: барин снизошёл, пообедал — а мог бы ведь приказать высечь на конюшне.

Помните: шпионы прокалываются в мелочах? Вот так и здесь: чем дальше, тем меньше верится, что данный текст писал немец.

Взять тот же «Левада-центр», который опрашивал не «граждан России», но просто «граждан» — как будто для германской аудитории никаких других граждан, кроме как российских, и существовать не может, как будто самая естественная ассоциация со словом «граждане» у немцев — «российские».

И — квинтэссенция: «Путин хочет, чтобы Запад наконец принял бывшие государства Советского Союза (именно так.

— Б.

Б.) — за исключением стран Балтии — в качестве сферы интересов Москвы, в которой Москва имела бы решающее слово.

Конечно же, Германия не может признать этого официально, но имеет смысл в большей степени принять эти интересы де-факто.

Судьба Украины показывает, что для Запада бесполезно настаивать на своих принципах, если он не может защитить их от недобросовестной России».

Хорошая позиция, не правда ли: не можешь защитить — ну и чёрт с ним.

Насилуют — расслабься и получай удовольствие.

Только вот европейская политология не оперирует понятием «сферы интересов» с 1945 года.

Территория любой страны является сферой интересов этой самой страны — и всё, точка.

А вот российская пропаганда, живущая в минувших эпохах и жаждущая их возвращения — да, оперирует.

И вот ещё: «Первым шагом должно стать возрождение правительственных консультаций наподобие тех, которые Германия поддерживает с другими странами, включая недемократические государства, такие как Китай.

Это помогло бы преодолеть потерю доверия между Москвой и Берлином».

Обратите внимание: снова первой упомянута Москва, вторым — Берлин: именно так написал бы житель Москвы и с гораздо меньшей вероятностью — житель Берлина.

Но дело не в этом.

Само сравнение России с Китаем хромает на обе ноги: в отличие от России, Китай не ведёт агрессивной войны.

Этот фактор старательно затушёван — именно так, как и делает российская пропаганда.

Сравните со многими другими опусами российской пропаганды.

Приведу в пример комментарий к собственной статье о российских СМИ: «А румунські чи угорські? Чому ми зациклюємося лише на одному сусідові? Час починати цікавитися іншими».

А потому и зацикливаемся, что Россия ведёт против нас войну, а другие соседи — нет.

Только российская пропаганда этот факт изо всех сил маскирует, и таких примеров — сотни.

Итак, что в итоге? Зачем вообще Германии так позарез необходима нормализация отношений с Россией? Из огромной статьи этого не понять — даже экономические выгоды обрисованы в двух абзацах и крайне невразумительно.

Хорошие отношения с Россией, причём на любых условиях, как некий абсолют, не требующий обоснований — разве не точно так же описывает ситуацию российская пропаганда?.

Впрочем, две причины в статье всё же названы.

Первая — «мыжебратья».

И вторая — «лишьбынебыловойны», причём в абсолютно привычном для российской пропаганды ключе: единственный способ избежать войны с Россией — капитуляция, безоговорочное выполнение всех её требований, какими бы сумасбродными они ни были.

Ровно то же самое российская пропаганда внушает и нам, украинцам.

И вот теперь вопрос: так всё же, где и кем был написан текст, опубликованный в «Шпигеле»?.

Борис Бахтеев.