Российская экономика входит в системный кризис. Далеко ли Кощеева игла

Наверное, самой показательной парой новостей августа стала следующая:

1. Главный экономист ВЭБа предсказал поражение России в «войне на истощение» и неизбежный социальный кризис из-за новых санкций и ударов ВСУ.
2. ВЭБ уволил главного экономиста Андрея Клепача после его высказываний о поражении России в экономической «войне на истощение».

Именно сквозь такую вот призму нужно смотреть на все эти голословные заявления Росстата про рост ВВП во втором квартале или дефляцию в августе и прочие успехи экономики, которых в реальном мире нет.

Зато в реальном мире есть уникальный натурный эксперимент: как обнулить лидера целой ключевой отрасли за месяц, с исследованием, как это повлияет на всю экономику. А еще есть топливный кризис №2. Плюс немного паники на фондовом рынке и много паники среди гражданского населения с массовым выносом наличности из банков. Есть аграрии, готовые продавать пшеницу ниже себестоимости, потому как никто ее не покупает, но не готовые засевать под новый урожай. Есть девелоперы, которые не могут продать больше половины построенного жилья. И масса прочих свидетельств успешной трансформации экономики страны-агрессора.

Об этом и поговорим в сегодняшнем обзоре.

Wildberries-бинго

Несмотря на обилие событий в августе, начнем мы все же с Wildberries-бинго. Но зайдем немного издалека. Помните, как там в известной сказке: на острове дуб, на дубе том висит сундук, в нем — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, а в яйце — игла, на кончике которой — смерть Кощеева.

Так вот, давайте посмотрим на экономику РФ, используя в качестве аналогии весь этот нехитрый фольклор.

Специфика структуры современной экономики, если смотреть на основной индикатор ее измерения — ВВП, заключается в том, что она более чем на две трети состоит из потребления. Так вот на России расходы на конечное потребление превышают 70% ВВП. При этом потребительский спрос населения составляет добрые 53–54% ВВП.

То есть, как бы парадоксально это ни звучало, для многих на фоне всех этих разговоров про нефтегазового колосса, военную экономику и так далее, но именно потребление терпил — крупнейшая часть экономики (под 100 трлн руб. в год).

Поэтому если вы хотите сделать больно экономике РФ, то лучшего объекта применения усилий, нежели сектор потребления, просто не существует чисто арифметически.

Одним из артефактов прошлого российской экономики стал ее высокий уровень цифровизации (да, в это тяжело поверить в условиях текущего цифрового концлагеря и падения производства оптоволоконных кабелей на 40%). Немного шокового контента: доля электронной коммерции в общем объеме розничных продаж РФ выше, чем в США(!).

В целом добрая четверть розничной торговли в РФ в качестве канала использует электронную коммерцию. И вот тут мы подходим к самому интересному. Рынок электронной коммерции России в основном представлен маркетплейсами. А рынок маркетплейсов фактически состоит из двух компаний: Wildberries и Ozon (ну и немного «Яндекс Маркета»).

Wildberries контролирует свыше 50% рынка, а Ozon — около 45%.

Чтобы было понятнее, поясним в деньгах: Wildberries — это 6+ трлн руб. с точки зрения оборота. То есть погасить Wildberries — это прибить добрую половину рынка маркетплейсов и основательно пнуть ключевой элемент экономики РФ.

Вопрос — как? Ведь Wildberries — это десятки тысяч грузовиков, сотни тысяч селлеров, десятки тысяч точек выдачи товаров. Этакая гидра с миллионом голов. Но есть одно «но». Сердце и основа бизнеса, его узкое горлышко, его ахиллесова пята — склады.

Для понимания: общая площадь складов Wildberries свыше 5 млн кв. м, но при этом на топ-10 складов приходится почти треть этой площади. То есть минус десять складов, и Wildberries становится эдаким «Титаником» после столкновения с айсбергом.

Так вот. Неизвестные добрые дроны за месяц аннигилировали 8 из 10 крупнейших складов, ну или 13 из топ-20, или 18 из топ-30. По оценкам, из чата вышло 1,2 млн кв. м складских площадей Wildberries, или более 20% от всего фонда. Если же посмотреть на европейскую часть, то там живых складов из топ-10, по сути, и не осталось.

А далее запускается цепная реакция. У Wildberries больше 90 000 (!) пунктов выдачи заказов (ПВЗ). Поскольку товары сгорели на складах, выдавать нечего. Нечего выдавать — можно закрывать ПВЗ, потому как доход у них от оборота (нет оборота — нет доходов). На Wildberries зарегистрировано около 500 000–550 000 аккаунтов продавцов. То есть условной сотне тысяч бизнесменов теперь попросту нечего продавать.

А если вспомнить, что эти сотни тысяч собственников ПВЗ и селлеров в банках брали кредиты, которые вернуть не смогут, потому как, напомним, все сгорело, то получаем еще одну перспективную проблему для экономики. Кстати, задолженность самой Wildberries под 1,3 трлн руб. То есть масштабы таковы, что напрячься стоит не только ВТБ (основной кредитор Wildberries), но и всей банковской системе. Кстати, интересное совпадение — именно в августе акции ВТБ снизились до нового исторического минимума.

А ведь бюджет так-то рассчитывал получить налоги со всех этих продаж и прибылей. А теперь, очевидно, не получит. Напомним, речь идет о триллионах рублей: с 5 триллионов оборота можно было получить сотни миллиардов НДС, а можно и не получить. С сотен миллиардов прибыли можно получить десятки миллиардов налога на прибыль, ну или не получить. И продолжать так можно довольно долго, потому как сотни тысяч бизнесменов кормившихся за счет экосистемы Wildberries, тоже платили налоги, потребляли и снова платили налоги, а теперь вот не факт.

В общем, выходит довольно интересная цепная реакция.

Подведем итоги. Лидер рынка маркетплейсов с оборотом больше 6 триллионов и прибылью под 180 млрд руб. буквально на глазах превращается в ничто с целой цепочкой последствий, размер которой, как ни крути, исчисляется даже не сотнями миллиардов, а триллионами рублей. И это один месяц системной работы. Еще месяц — и основательно похудеет Ozon (разъяснительная работа с ним уже началась — 3 склада общей площадью свыше 300 тысяч квадратов сгорели на работе вместе с товарами, капитализация Ozon за пару недель августа потеряла добрую треть), а с ним и рынок маркетплейсов как таковой. А он, напомним, был слоном в 13–15 трлн руб.

Возвращаясь к сказочной аналогии. Wildberries — это кончик иглы. Игла — это рынок маркетплейсов. Яйцо — это электронная коммерция. Утка — розничная торговля. Заяц — ВВП. Ну а сундук — это экономическая система РФ в целом.

Впрочем, есть точка зрения, что на самом деле кончик иглы — это переработка нефти. И если посмотреть на голодные игры на заправках необъятной, послушать нытье аграриев и промышленников о том, как эффективно работается без топлива, нельзя не поговорить хоть немного о топливном кризисе 2.0.

Топливный кризис 2.0

Дефицит всякого горючего на заправках в июне-июле 2026 года был во многом спровоцирован паникой и, по сути, был аналогом легендарного ажиотажного спроса на сахар, гречку или яйца, который периодически случается в РФ в последнее время, но быстро сходит на нет. Природа таких кризисов в общем-то понятна: в моменте психически неуравновешенные граждане решили, что нужно купить весь бензин, который найдут, потому как «а вдруг он исчезнет». Что, естественно, приводит к дефициту в моменте, который довольно скоро исчезает. Но со временем, по мере того как все истерички заполнили свои баки, канистры и бочки в гараже, очереди естественным путем рассасываются.

Версия кризиса от августа 2026 года — событие другого порядка. Это реальный физический дефицит, который может рассосаться либо за счет резкого роста предложения, либо за счет не менее резкого падения потребления.

С предложением получается очень не очень. Даже Росстат, скрипя зубами, вынужден был признать, что 20% нефтепереработки куда-то делись.

Запрет экспорта бензина и дизеля не помог. Поэтому дефицит попытались ликвидировать за счет импорта. Но оказалось, что Беларусь физически неспособна закрыть всю дыру, а прочие страны не горят желанием помогать или активно делиться дефицитным на сегодняшний день ресурсом. Плюс впоследствии вскрываются интересные нюансы. Оказывается, импортированный бензин неожиданно стоит в два раза дороже. В итоге танкер из Индии доплыл, но долгое время не разгружался, потому как непонятно было, какой дурак будет платить х2.

При этом НПЗ продолжают гореть, то есть «само не рассосется». Тем более что в августе был зафиксирован очередной рекорд по количеству дронов: больше 1300 дальних беспилотников за двое последовательных суток. То есть любой НПЗ в зоне досягаемости решивший возобновить активность, гарантированно получит с десяток дронов в бочину и снова прекратит что-то там выпускать.

Но складами Wildberries или НПЗ активность дронов не ограничилась. Порт Новороссийска открыл новую главу страданий российской экономики.

Аграрии просили передать

Мало кто знает, но Россия занимала первое место по экспорту пшеницы в мире. Еще меньше людей знают, что через порт Новороссийск отправлялось больше половины российского экспорта пшеницы.

Так вот, в один прекрасный день августа 2026 года два крупнейших зерновых терминала Новороссийска синхронно приостановили свою работу. Речь идет о НЗТ (Новороссийский зерновой терминал) и НКХП (Новороссийский комбинат хлебопродуктов) мощностью 8,5 и 7,1 млн тонн в год соответственно. То есть половина российского экспорта пшеницы на этом канула в Лету. Добавим сюда морскую блокаду Азовского и Черного морей, и получается довольно депрессивная для российских аграриев картина.

А раз так, то никакой тебе экспортной выручки (в 2025 году Россия получила свыше 15 млрд долл. от этой активности), а еще аграриям некуда девать свое зерно — его не берут даже ниже себестоимости. То есть накануне посевной фермеры встали перед дилеммой — сеять или не сеять. Потому как смысла сеять, получается, нет, кроме того, нет солярки, а еще денег на посевную.

Приятным бонусом от морской блокады стала приостановка Турцией закупок российской нефти через Черное море.

И что вы думаете? Экспорт российской нефти испытал сильнейшее падение с начала полномасштабного вторжения. Ну и удивительное рядом: добыча на России падает уже восемь месяцев подряд и опустилась до минимальных отметок за последние шесть лет.

Вместо итогов

Август российская экономика пережила с ощущением, что все очень плохо, но с уверенностью, что будет сильно хуже. Компания Wildberries формально жива, но будущее ее предельно туманно. Ozon официально следующий, и сентября вполне хватит, чтобы помножить на число, близкое к нулю, и его. Сотни тысяч предпринимателей теряют свои бизнесы и источники доходов, а взамен остаются один на один с долгами.

Аграрии испытывают серьезный экзистенциальный кризис из-за потери экономического смысла в своей активности. И они не одни такие. Девелоперы, которые не могут продать больше половины построенного, понимают, что запасы инерции и резервы иссякают, а долги растут, и банкротство — это лишь вопрос времени.

Собственно, девелоперами или аграриями дело ведь не ограничивается: металлургия, угольная промышленность, машиностроение, лесная промышленность — продолжать можно долго, но лучше просто дать один факт: неплатежи в российской экономике впервые в истории достигли отметки в 9 трлн руб.

Банки смотрят на все это и понимают, что десятки триллионов кредитов им никто не вернет, и это, в общем-то, конец. Вкладчики, стоя в очереди за бензином, тоже начинают догадываться, что в таком случае их вклады никто им не вернет, и продолжают паническое бегство в кеш (с начала года вывели уже более 2,4 трлн руб.).

А спасать некому. Федеральный бюджет с дырой в 6,5 трлн руб. даже себе помочь не может. Дошло до того, что Минфин перестал раскрывать оперативные данные об остатках средств на едином счете федерального бюджета (где аккумулируются «свободные остатки» бюджета), то есть все настолько плохо.

Проблема российской экономики заключается не в наличии отдельных кризисов, а в том, что они начинают объединяться между собой. Беспросветный морок накрывает экономическую систему РФ. Целиком. В экономической теории это называется системным экономическим кризисом.