Цена мобилизации. Сколько Россия заплатит за каждые 100 тысяч солдат

Россия пятый год подряд закрывает потери контрактниками, и с каждым годом это дается дороже. Вопрос принудительной мобилизации периодически возвращается в российское публичное пространство, поэтому стоит посчитать, во сколько она обойдется экономике. Речь идет не о военной стороне дела, а о сугубо хозяйственной. Мобилизация изымает людей с рынка труда, снижает квалификацию остающихся и запускает новую волну выезда. Все это накладывается на экономику, состояние которой существенно отличается от осени 2022 года.

Рынок труда, с которого уже нечего взять

Главное обстоятельство заключается в том, что свободной рабочей силы в России не осталось. Безработица в июне 2026 года составила 2,2%, рабочая сила — 76,5 миллиона человек, а занятость достигла рекордных 74,8 миллиона. Глава Центробанка Эльвира Набиуллина еще в апреле признала, что современная Россия никогда не сталкивалась с таким острым дефицитом работников, а вице-премьер Александр Новак в середине мая заявил, что занятость вышла на пиковые уровни и свободных трудовых ресурсов практически нет. По оценкам из открытых источников, потенциальный трудовой резерв страны упал до 4,4 миллиона человек — это на 40%, или на 2,6 миллиона меньше, чем в 2021 году. Bloomberg Economics оценивает текущую нехватку в 1,5 миллиона работников, а Российский союз промышленников и предпринимателей прогнозирует дефицит около 3 миллионов к 2030 году.

Люди из этого резерва уже ушли в трех направлениях. Часть забрала война, но статистику набора в армию нельзя механически приравнивать к количеству людей, изъятых с гражданского рынка труда. Осенью 2022 года мобилизовали 300 тысяч человек. В 2023 году на службу привлекли около 420 тысяч контрактников и больше 80 тысяч «добровольцев», в 2024 году — около 450 тысяч контрактников и больше 40 тысяч «добровольцев», в 2025 году — 422,7 тысячи контрактников и около 32 тысяч «добровольцев». Часть выехала. Остальных забрала демография, ведь трудоспособное население России сократилось примерно на 4,9 миллиона человек еще между 2015 и 2022 годами. Восполнить эти потери за счет мигрантов тоже не получается. Количество иностранцев в России между январем 2025 и январем 2026 года упало на 10%, а на стройках в первом квартале 2025 года их численность была на 15–20% ниже, чем годом ранее. В такой конфигурации каждые 100 тысяч мобилизованных придется забирать непосредственно с рабочих мест, потому что другого источника просто нет.

Кадровая деградация и пределы замещения

Второй эффект касается качества рабочей силы. Центробанк фиксирует самую большую нехватку кадров в сельском хозяйстве, обрабатывающей промышленности, энергетике и водоснабжении, то есть именно в отраслях с преимущественно мужской занятостью, откуда мобилизация и забирает людей. Промышленность уже работает на пределе. В ноябре 2025 года на «Уралвагонзаводе» сообщали об оптимизации до 10% персонала отдельных центров, служб и управлений, хотя предприятие отрицало формулировку о массовых увольнениях. АвтоВАЗ в сентябре 2025 года перешел на четырехдневную рабочую неделю, но с января 2026 года вернулся к пятидневной. Российские железные дороги объявили о сокращении около 6 тысяч должностей, в первую очередь в административно-управленческом аппарате. В то же время картина в промышленности изменилась. В июле 2026 года индекс PMI обрабатывающей промышленности увеличился до 50,7, а производство росло третий месяц подряд, хотя предприятия и дальше сокращали персонал и жаловались на дефицит рабочих рук.

Заменить мобилизованных Кремлю фактически некем. Ставку делают на привлечение молодежи на рынок труда еще до окончания обучения, расширение труда заключенных и трудовую миграцию. По оценке Foreign Policy, все эти меры перераспределяют уже имеющуюся дефицитную рабочую силу, а не увеличивают ее. Показателен пример из самой армии. В первом полугодии 2026 года Минобороны РФ заявляло о более чем 8 тысячах подготовленных специалистов войск беспилотных систем. По расчетам из открытых источников на основе обнародованного графика набора, к середине года их должно было быть около 34,4 тысячи, а годовой ориентир составлял примерно 78,8 тысячи. Механизм кадровой деградации здесь очевиден. Опытного работника забирают, на его место ставят менее квалифицированного, производительность падает, а восстановить ее некому.

Эмиграция — и чем 2026 год отличается от 2022-го

Опыт 2022 года дает точную шкалу. После объявления частичной мобилизации 21 сентября 2022 года Forbes Russia со ссылкой на источник в администрации президента оценивал, что за две недели страну могли покинуть около 700 тысяч человек, хотя Кремль эту оценку публично отрицал. В целом, по разным оценкам, из-за мобилизации из РФ выехало около 2 миллионов человек. Их профиль и составляет главную потерю. По данным опросов новой российской эмиграции, средний возраст выезжавших — около 32 лет, а высшее образование имели до 86% опрошенных против примерно 27% среди населения в целом.

Экономический след той волны измерим. Рабочая сила сократилась на 1–1,5% год к году, а сама волна эмиграции была непропорционально молодой и образованной, что усиливало качественные потери рынка труда. Деньги пошли за людьми, ведь уже в сентябре 2022 года всего 17% выехавших продолжали работать на российскую компанию, а к лету 2023 года этот показатель упал до 13%. Разница с нынешней ситуацией заключается в подушке. Осенью 2022 года безработица держалась примерно на 3,9%, и у рынка было из чего абсорбировать отток. Сегодня безработица составляет 2,2%, а сам резерв сократился на 2,6 миллиона человек. Отток такого же масштаба теперь будет значительно ощутимее для экономики, у которой не осталось запаса прочности.

Эта нагрузка будет накладываться на имеющиеся макропроблемы

Теперь наложим это на состояние бюджета и экономики. За январь–июль 2026 года дефицит федерального бюджета достиг 6,455 трлн руб. — это примерно на 70% больше годового плана в 3,786 трлн. Нефтегазовые доходы за этот же период сократились на 16,8% год к году. Ключевая ставка держится на уровне 14%, а рост ВВП во втором квартале составил около 1,3% год к году. Регионы, которые по закону делают доплаты за подписание контрактов, уже в дефиците, в первом квартале 2026 года дефицит зафиксировали в 56 регионах. Корпоративный сектор тоже проседает: за январь–май 2026 года около 22 тысяч российских организаций отчитались об убытках, а доля убыточных компаний выросла до 34,4%. По итогам 2025 года совокупная прибыль прибыльных организаций сократилась на 1,3%.

На этом фоне мобилизация вдвое повышает нагрузку на бюджет. Каждый человек, изъятый из экономики, прекращает производить и начинает потреблять бюджетные деньги, а стоимость содержания армии уже и так высока.

Что из этого следует

Главное отличие принудительной мобилизации от нынешней вербовки заключается в том, откуда берется человек. Контрактная армия вытягивает значительную часть людей из бедных регионов и из нижнего сегмента рынка труда, покупая их за деньги. Мобилизация забирает работника прямо с рабочего места, включая предприятия ВПК и смежных отраслей, которые и без того испытывают острый кадровый дефицит. Экономика от этого теряет дважды: сначала произведенную продукцию, а затем еще и бюджетные средства на содержание того же мужчины в армии.

Из-за этого цена такого решения для Кремля измеряется не только значительными бюджетными расходами, но и способностью промышленности работать дальше. Рынок труда, который в 2022 году имел резерв и смог поглотить и мобилизацию, и отток, по одной из оценок составлявший около 700 тысяч человек за первые две недели после объявления мобилизации, сегодня работает без запаса прочности при безработице в 2,2% и нехватке около 1,5 миллиона работников. Новая волна выезда заберет тех же образованных людей в возрасте около 30 лет, которых экономика уже потеряла четыре года назад и не вернула. Именно поэтому Кремль так долго избегает этого шага и предпочитает докупать солдат по все более высоким ценникам. Момент, когда денег на это уже не будет хватать, а людей по-прежнему будет недоставать, и станет для российской экономики самым тяжелым.