«Среди теней» — самосёлы Чернобыля

main image main image

«Среди теней» — самосёлы Чернобыля

Когда-то группа «Otto Dix» в альбоме «Зона теней», посвященном Чернобыльской аварии, выпустила песню «Старик», которая заканчивалась такими строками:.

«На цыпочках в комнату входит зима В последней строке точку ставит она Над морем свинцовым затих чайки крик Среди теней дремлет уставший старик.«:.

Не знаю, о чём её написали авторы, а лично я при прослушивании этой песни всегда вспоминаю чернобыльских самосёлов — людей, которые сейчас проживают в отселенной Тридцатикилометровой чернобыльской зоне.

Кто эти люди, как они туда попали? Чаще всего самосёлами становилист те, кто не захотел или просто не смог жить вне родных мест, в эвакуации — сперва люди вместе со всеми выезжали за пределы «Тридцатки», а затем через год или через несколько лет возвращались обратно в родные хаты из мест, так и не ставших новым домом.

Уже в то время самосёлами становились чаще всего уже немолодые люди, в возрасте далеко за 50.

Сегодня с момента аварии прошло уже 30 лет, и те их самоселов, кто остался в живых, стали уже совсем старенькими.

Раз в месяц по заброшенным деревням Чернобыльской Зоны проезжает автолавка, которая привозит самосёлам самое необходимое — хлеб, сахар, соль, спички, крупу, медикаменты.

Остальное приходится добывать нелегким трудом в собственном хозяйстве.

Да еще время от времени к самосёлам приезжают журналисты, которые тоже кое-что привозят старикам — вот и весь нехитрый быт.

Тридцатикилометровая Зона отчуждения делится на две части — белорусскую и украинскую.

Радиация стирает границы, хотя здесь их и так никогда не было — Полесье всегда стояло особняком и выделялось собственной культурой и бытовым укладом.

Это край болот, бескрайних лесов и кристально чистого воздуха — он и сейчас там такой, ведь в Чернобыльской зоне не ведется никакая хозяйственная деятельность.

Давайте зайдём в село Тулговичи Хойницкого района, оно находится в белорусской части «Тридцатки».

В одном из домов живет Иван Шамянок — он вернулся в свой дом вскоре после аварии, сейчас Ивану уже 90 лет.

Кухня в доме Ивана, такой типичный полесский дом, построенный на стыке украинской и белорусской культур.

Кухня довольно большая, немалую её часть занимает большая печь, где можно готовить еду, а сверху тепло спать зимой.

Двери крашены синей краской, а комод — голубой, это очень характерно для современного Полесья, нередко видел такую мебель и двери в брошенных домах в Чернобыле.

Фото Ивана на кухне.

Черный хлеб-«кирпич», недорогой чай из эмалированной кружки — вот и весь нехитрый завтрак.

В буфете на заднем плане лежит еще несколько буханок — в Чернобыльских сёлах хлеб приходится покупать с запасом в те дни, когда приезжает автолавка.

Хозяйство.

У Ивана пока еще хватает сил на содержание небольшого свинарника из пары хрюшек.

Говорят, дикие кабаны Чернобыля иногда ходят в окрестностях, высматривая домашних дамочек:).

А это спальня.

Тоже очень типичный полесский стиль с тканым ковриком на стене и кружевным бельем.

Иван на деревенских улицах.

На заднем плане — трансформаторная подстанция, а это значит, что в деревне есть электричество, это хорошо.

Иван у окна своей хатки.

А это самосёл по имени Иван Иваныч Семенюк, он живёт на украинской территории Зоны, в брошенном селе Парышев.

Иван Иванычу сейчас 81 год — он вернулся в родную деревню вместе с своей женой Марией в 1987 году, год спустя после аварии на ЧАЭС.

Иван Иваныч возле своего дома.

Дом достаточно добротный, из кирпича, на несколько комнат с верандой.

Хозяйство Иван Иваныча.

Он держит курятник их 13 кур и петуха.

Свинарник у него тоже есть, тут живет вот такая хрюша.

По внешнему виду, кстати, не так похожа на розовых домашних свинок – возможно, это уже какая-то помесь с местными дикими кабанами.

Двор дома.

Иван Иваныч и Мария Кондратьевна возле своего дома, фото 2015 года.

На переднем плане — заготовленные на зиму дрова.

Помимо свинарника и курятника, Иван и Мария вращивают кукурузу, свеклу, картофель, огурцы, помидоры и тыквы.

А еще в окрестных лесах очень много грибов.

В принципе, самосёлы не голодают.

Раз в месяц в Парышев приходит автолавка, которая привозит самое необходимое — хлеб, соль, сахар, спички, крупы.

А вот визиты врачей в Парышев прекратились….

Кухня в доме Ивана и Марии, в руках у Ивана — местная домашняя наливка, так что старикам даже есть, что выпить иногда.

Большинство вещей и мебели в доме Ивана и Марии — старые, сохранившиеся еще их доаварийных времен.

Среди них выделяются новые чашки, календарь, магнитофон с радиоприёмником и электрочайник — видимо, эти вещи в подарок старикам привезли журналисты или просто неравнодуншые люди….

…Над лесом за брошенными деревнями Чернобыля виднеются шестнадцатиэтажки Припяти — города, в котором уже никогда не будет жизни.

Ещё недавно мертвый штиль городских дорог оживлял дед Савва — один из самосёлов Чернобыля, который из родных Новошепеличей ездил на велосипеде через Припять, чтобы половить рыбу в речке.

Стариков становится всё меньше — деда Саввы не стало в октябре 2014 года….

В Зоне остаются лишь тени.