Хагрид, Джон Китинг и другие: редакция Psychologies — о лучших экранных учителях
Хагрид, Джон Китинг и другие: редакция Psychologies — о лучших экранных учителях

Хагрид, Джон Китинг и другие: редакция Psychologies — о лучших экранных учителях

Викниксор («Республика ШКИД»).

В детстве я очень любила книгу «Республика ШКИД»», смотрела и фильм, конечно.

По сравнению с книгой он был намного беднее и более выхолощенный, но это с лихвой компенсировалось прекрасными персонажами.

И в первую очередь — образом педагога Викниксора, как его обозвали ученики (интуитивно метко считав тогдашнюю тенденцию к немыслимым аббревиатурам типа «губсоцвос», «главкустпром»).

В детстве книга читалась как увлекательная история — в первую очередь о детях, беспризорниках, которые в процессе перевоспитания умудрялись и раскалываться на непримиримые лагери, и заниматься ростовщичеством, и резаться в карты, и устраивать собственные выборы… А еще учиться, читать, изучать иностранные языки, ставить пьесы в школьном театре и выпускать собственные газеты и журналы.

Только много лет спустя я, повзрослев и усвоив свой жизненный опыт, в том числе и общения с подростками, поняла, каким гениальным педагогом был Викниксор.

А в реальной жизни (мы ведь помним, что книга написана его бывшими учениками) — Виктором Николаевичем Сорока-Росинским.

Создатель известнейшей школы-коммуны в молодой советской стране был вовсе не пролетарием, имел университетское образование, широкий кругозор и, конечно, обладал талантами, без которых не стоило и подходить к бездомным, травмированным (как мы сейчас понимаем) детям, которые мерзли, голодали, учились выживать на улице и воровать, чтобы не умереть с голоду.

Пересказывать сюжет книги — дело неблагодарное, написана она прекрасно и читается легко.

Но за этой легкостью — история удивительного терпения Викниксора, мудрости, веры в себя и, как тогда говорили, твердости характера.

А еще — любовь.

Потому что все это было бы невозможно без любви к людям, без веры в свет, скрытый в душе каждого побитого жизнью трудного подростка.

В любые времена, и особенно в такие трудные, какие были тогда, важно оставаться человеком.

Важно не терять доброты и мудрости и делать свое дело, помогая по возможности тем, кто в этом нуждается.

Елена Сивкова.

Филолог, психолог, редактор Psychologies.

Хагрид («Гарри Поттер»).

Говоря о массовом искусстве, никакая другая книга не может сравниться по популярности с «Гарри Поттером» — литературным феноменом конца XX — начала XXI веков.

Серия романов представила целый спектр характеров преподавателей: как положительных, так и отрицательных.

Джоан Роулинг описала и холодного Северуса Снейпа, прибегающего к физическим наказаниям, и педантичную Долорес Амбридж, одержимую правилами, и строгую Минерву Макгонагалл, чуткую к справедливости, и принципиального Альбуса Дамблдора, всегда открытого студентам….

Однако наиболее близким по духу «учителем» молодой аудитории показался вовсе не кто-то из титулованных профессоров, а необразованный лесничий и неквалифицированный волшебник Рубеус Хагрид.

Правда, одно время он пытался преподавать уход за магическими существами, но столкнулся с препятствиями со стороны министерства магии.

Некоторые ученики жаловались на то, что учитель подвергает их опасности, показывая опасных животных.

Тем не менее халатное отношение к жизни и здоровью учеников — похоже, общая проблема всего преподавательского состава: в интернете можно найти много разборов ситуаций, когда взрослые намеренно или случайно рисковали доверенными им детьми.

На фоне почти полного отсутствия контроля со стороны остальных педагогов Хагрид выглядит достаточно привлекательно и безобидно.

Однако в чем точно нельзя отказать доброму лесничему, так это в том, что он по-настоящему умеет и любит общаться с детьми.

Он первым встречает 11-летнего Гарри Поттера, который еще ничего не знает о волшебстве, и становится его проводником в мир магии.

На протяжении всего обучения в Хогвартсе Хагрид поддерживает главного героя и его друзей, доверяет им важные решения, разговаривает с ними на равных, делится пусть и неприятной, но правдой.

В новой парадигме образования Хагрида смело можно было бы назвать наставником, поскольку он не занимает определенную степень в образовательной иерархии, оставаясь фактически наблюдателем со стороны.

Герой спокойно обсуждает с учениками бытовые вопросы и высказывает личное мнение.

Писательница собрала в образе Хагрида распространенные среди многих поколений школьников мечты об эдаком добром друге-учителе и закрепила их на долгие годы вперед.

Татьяна Иванова.

Контент-редактор Psychologies.

Мисс Сэндс («Половое воспитание»).

В сериале от Netlfix «Половое воспитание» мисс Эмили Сэндс играет скорее второстепенную роль, но при этом имеет довольно сильное влияние на главных героев.

Пожалуй, так и должен поступать действительно профессиональный педагог.

Именно мисс Сэндс смогла рассмотреть в оторве Мэйв Уайли творческую и образованную личность.

Учитель, который видит глубину и потенциал ученика, — что может быть лучше?.

Во втором сезоне сериала именно мисс Сэндс пригласила Мэйв, известную репутацией двоечницы, в класс для способных учеников.

Она же вступалась за школьницу перед другими, менее проницательными преподавателями.

Мэйв Уайли — сирота, вынужденная обеспечивать себя самостоятельно, и такая поддержка от учительницы не могла пройти даром.

Вовлеченность Мисс Сэндс в судьбу девушки не просто раскрывает в той талант к литературе, но и пробуждает в ней любовь к себе и самоуважение.

Мисс Сэндс поощряет Мэйв продолжать бороться — особенно после того, как та боится зачитывать эссе о том, какой она видит себя через пару лет.

И, судя по всему, именно то, что на пути Мэйв Уайли встретился такой открытый и душевный педагог, сыграло важную роль в позитивном решении девушки относительно своей дальнейшей судьбы.

Александра Кравченко.

Психоаналитически ориентированный консультант, редактор Psychologies.

Мастер Шифу («Кунг-фу Панда»).

Когда на обучение кунг-фу к Шифу (во вселенной мультфильмов он — большеухая лисица) поступает неуклюжий, непослушный и очевидно бесперспективный ученик По, панда, мастер приходит в ужас — хотя и не выдает себя.

Он устраивает По серию испытаний, которые тот заведомо провалит: панда, пытающаяся освоить хоть один из приемов искусства кунг-фу, никак не вписывается в картину мира опытного учителя.

Шифу делает все, чтобы По осознал, насколько он беспомощен.

Однако упорство По делает с учителем Шифу то, что крайне редко происходит с настоящими учителями, а не большеухими кунг-фу-лисицами.

Шифу понимает, что его представления об истине, о верном пути, об эталоне овладения боевым искусством устарели.

Он осознает, что ему, учителю, тоже придется учиться заново — и кардинально менять педагогический подход, чтобы сделать из По уникального мастера.

Шифу — великолепный учитель, потому что он способен увидеть границы собственной компетенции, признавать свои ошибки и меняться, столкнувшись с новой реальностью.

Его знания — не высеченные в камне, он в состоянии пересмотреть весь многолетний опыт и адаптироваться.

Шифу замечает талант даже в безнадежном на первый взгляд ученике, находит то, что казенно называется «индивидуальным подходом», и достигает подлинных высот учительства.

Образ этого милого зверька в «Кунг-фу Панде» слегка напоминает мистера Мияги из популярного фильма 1980-х гг.

«Парень-каратист»: помимо адаптивности, их обоих отличает устойчивость, способность быть опорой, а также потрясающее терпение.

Кажется, это те «восточные» черты, которые хотели бы развить в себе многие учителя.

Александр Акулиничев.

Главный редактор Psychologies.

«Медицина, юриспруденция, бизнес, прикладные науки — все это благородные занятия.

И они необходимы, чтобы обеспечивать нам жизнь.

Но поэзия, красота, романтика, любовь — это именно то, для чего мы живем», — именно эта цитата несколько лет назад удержала меня от ухода из университета и смены сферы деятельности.

Энергичный, харизматичный, вдохновляющий, мыслящий вне рамок и традиционных методов преподавания… Оглядываясь назад, я все яснее понимаю, что именно такого преподавателя в свое время не хватало мне (тогда бы я не пряталась от классической литературы в рядах молодежных романов) и моим ровесникам.

И до сих пор не хватает многим школам.

Такого, который бы не побоялся встать на стол, чтобы показать ученикам, что под разными углами вещи видятся по-разному.

Который бы не просил угадать, что хотел сказать своим произведением автор (вспоминаются все шутки про синие занавески у Пушкина и собственные тяжкие думы над стихотворениями Есенина), а учил думать самостоятельно.

Который бы не заставлял зубрить основы основ в виде чужих экспертных мнений, а предлагал формировать и отстаивать свое собственное.

Тем не менее подобные Джону Китингу учителя необходимы не только потому, что прививают интерес даже к нелюбимому и «ненужному» предмету — они учат жить.

Учат не стыдиться своей отличности от других, учат находиться «здесь и сейчас» и не отказываться от своих мечт в угоду кому-то.

Это и наставник, и старший товарищ про приключениям, и друг — а такой человек в какой-то момент жизни оказывается нужен каждому.

Сабина Шмакова.

Редактор Psychologies.

Источник материала

Оригинальная версия

Поделиться сюжетом