Ивана Караскова, AMO: Когда китайцы покупают чешские СМИ, их тон меняется

Read in English.

Мировые СМИ часто пишут о Китае и его активной международной политике.

Из их новостей может сложиться впечатление, что это касается только крупных глобальных игроков.

Но, например, в небольшой Чехии давно озабочены растущим влиянием Китая.

В апреле чешская общественная организация European Values Think-Tank и аналитический центр Европейской народной партии Wilfried Martens Centre for European Studies в партнерстве со Шведским агентством по чрезвычайным гражданским ситуациям MSB, Посольством Швеции в Чехии и Фондом имени Конрада Аденауэра проведут в Праге саммит по стратегическим коммуникациям, в повестке дня которого Россия и Китай поставлены в один ряд с точки зрения их дезинформационных усилий в адрес Запада: «Враждебные режимы Российской Федерации и Китая были как никогда непреклонными в своих усилиях по дезинформации, направленных на западные демократии.

European Values Think-Tank вновь организует конференцию, на которой соберутся соответствующие представители государственных администраций и гражданского общества, чтобы обсудить способы эффективной защиты», — говорится на сайте саммита.

Другая чешская общественная организация — Ассоциация международных отношений (АМО) — при финансовой поддержке Национального фонда демократии (США) весной прошлого года выпустила аналитический отчет «Центральная Европа на продажу: политика влияния Китая» (отчет был подготовлен в рамках проекта ChinfluenCE), анализирующий влияние Китая в Чехии, Словакии и Венгрии.

В нем, в частности, говорится: «Прокитайские настроения постепенно стали основным политическим течением в Чехии.

Такое положение дел было подкреплено результатами парламентских и президентских выборов в октябре 2017 года и январе 2018 года, соответственно.

Принятие и поддержка Пекина в качестве экономического и даже политического партнера совпадает с последовательным “культивированием” определенных политических групп представителями китайских интересов в Чехии.

Это не только официальные представители Китайской народной республики, но и чешские бизнес-группы с растущими экономическими интересами в Китае.

Для некоторых политиков, особенно для президента Милоша Земана, они нашли союзников, которые превзошли их в стремлении расширить и углубить связи между двумя странами.

Подталкиваемые главным образом обеспокоенностью по поводу связи между прокитайской политикой и антилиберальными тенденциями, представленной президентом Земаном, основные общественные и частные чешские СМИ заняли в значительной степени обеспокоенную и зачастую открыто критическую позицию в отношении Китая.

Однако баланс может быстро измениться: наше исследование показывает, что как только китайцы покупают СМИ, это эффективно устраняет все негативные взгляды на их страну и ее политику».

Означает ли опыт Чехии, что Украине тоже стоит беспокоиться из-за прихода Китая? Или единственная угроза для нас и дальше будет исходить только от России? Чтобы ответить на эти вопросы, «Детектор медиа» встретился с одним из авторов отчета АМО Иваной Карасковой и расспросил ее о причинах интереса Китая к странам Центральной и Восточной Европы, механизмах его влияния, роли СМИ в этом процессе и уроках для Украины.

— Ивана, я всегда считала, что влияние Китая не стоит на повестке дня в Украине.

Наши СМИ пишут об украинско-китайских отношениях в позитивном ключе.

Но когда я думала об этом интервью, то спросила своих читателей, интересна ли им эта тема.

И неожиданно услышала кое-что любопытное о влиянии Китая в Украине.

Оно существует.

Например, у нас есть несколько Институтов Конфуция.

Они существуют в Украине чуть более десяти лет.

В течение первых пяти лет они были менее активными, но потом активизировались в привлечении наших студентов.

Они учат их китайскому языку и вовлекают в различные отношения с Китаем, предоставляя определенные преимущества в карьере.

Вот почему мой первый вопрос будет о старте китайского влияния в Чехии.

С каких сфер Китай начинал влиять на вашу страну? Тоже с образования?.

— Я впервые даю интервью украинскому СМИ.

И думаю, что это свидетельствует о распространении китайского влияния.

Мы больше не говорим о региональном игроке; речь об игроке с глобальными амбициями.

Я не удивлена, что Китай активен в Украине и что он начинает с образования.

В нашем случае он также создал Институт Конфуция.

В Словакии три таких института.

У нас был всего один до ноября 2018 года, когда китайцы открыли второй.

Много лет назад они хотели, чтобы Институт Конфуция был в Праге, в Карловом университете — крупнейшем и самом известном государственном вузе.

Они хотели открыть его на факультете искусств в качестве языкового учебного центра, который выдает сертификаты HSK о владении китайским языком.

Но им отказали, потому что в университете уже был центр, финансируемый тайваньским фондом.

Их вытеснили в регион Моравия, в Оломоуц.

Но затем они начали экспансию из Моравии.

Еще в одном университете в Моравии у них есть класс Конфуция, что не то же самое, что институт.

И они продолжали пытаться закрепиться в столице.

В ноябре они наконец открыли Институт Конфуция в Праге, в одном из частных университетов.

Так что они преуспели.

Институт открыла дама, которая до 2017 года возглавляла орган, боровшийся с пропагандой.

Она работала директором на уровне заместителя министра, а теперь связана с образованием и собирается открыть центры Конфуция в разных городах.

Случай Чехии особенный.

Раньше мы были самым критическим голосом в Европейском Союзе в отношении Китая.

Мы все время критиковали Китай из-за прав человека, из-за тибетского Далай-ламы.

Чешское правительство не отправляло делегации в Китай, президент Чехии Вацлав Гавел с его диссидентским прошлым никогда не ездил в Китай, он ездил на Тайвань.

Так что даже до 2010–2012 годов мы были своего рода изолированной страной в этом отношении, самым критическим голосом.

Затем, в 2012 году, мы повернули на 180 градусов в сторону Китая.

Все началось с нашего премьер-министра, который сказал, что Далай-лама ездит в Чехию слишком часто и что это ставит под угрозу наш экспорт в Китай.

Он сказал, что мы должны прекратить приглашать Далай-ламу и встречаться с ним на официальном уровне, и это каким-то чудесным образом поможет нашему экспорту.

Что ж, это правда: Далай-лама много раз посещал Чехию.

Он был здесь 22 раза, что очень много по сравнению, например, со Словакией, где он бывал три раза.

Этот предполагаемый компромисс между поддержкой прав человека и экономическими благами, исходящими из Китая, был воспринят политическими и экономическими элитами как разумный.

В 2013 году, год спустя, мы выбрали Земана президентом, и изначально он вообще не интересовался Китаем.

Он был настроен пророссийски, говоря, что Чехия — и это правда — сильно зависит от Германии в отношении экспорта и мы должны диверсифицироваться, особенно после мирового финансового кризиса.

Поэтому он сначала посмотрел на восток, но на Россию, а затем добавил Китай.

И это совпало с китайской экспансией и желанием этой страны обратить внимание на Центральную и Восточную Европу.

Затем пришел китайский бизнес.

Мы провели исследование, которое показало, что огромное количество чешских экс-политиков — и некоторые из них все еще активны как советники президента — связаны с китайским бизнесом.

На Китай работают экс-министр обороны, экс-министр иностранных дел, экс-комиссар ЕС, и все эти люди лоббируют интересы Китая.

— Они работают в Китае или в Чехии?.

— Немного пугает именно то, что они работают на китайский бизнес в Праге, и они там не просто для красоты.

Они довольно сильно лоббируют интересы китайского бизнеса, но в случае с Китаем бизнес всегда связан с политикой, государством.

Это никогда не разделяется.

Мы умудрились оказаться в таком положении всего за шесть лет.

Множество очень позитивных жестов, и я не думаю, что они просто риторические.

Есть неподдельный интерес показать китайской стороне, что мы готовы, поддерживаем и так далее.

— Какова была роль СМИ в этом процессе, на протяжении всего времени?.

— У нас была встреча 16 стран Центральной и Восточной Европы.

Мы пригласили Китай.

Так что я могу сравнить страны внутри региона.

И должна сказать, что чешский случай действительно особенный, потому что СМИ не приняли этот компромисс между правами человека и экономической дипломатией.

СМИ по-прежнему продолжают линию, обозначенную Вацлавом Гавелом.

Таким образом, они последние, кто устойчив к китайскому влиянию, но все может измениться довольно быстро.

Наше исследование показало, что когда китайцы покупают чешские СМИ, их тон меняется.

Мы обнаружили, что до покупки в этих СМИ были нейтральные, негативные и позитивные сообщения о Китае.

После покупки о Китае остались только положительные отзывы.

Довольно значительно изменились и темы, которые освещали эти СМИ.

До покупки это были различные темы, а после нее СМИ стали делать акцент на вопросах, которые были дороги их китайским владельцам — я имею в виду инициативу «Один пояс и один путь» (принятую правительством Китая стратегию, включающую развитие инфраструктуры и инвестиции в 152 странах.

— Авт.) и платформу 16+1 (инициативу Китая, направленную на активизацию и расширение сотрудничества с 11 государствами-членами ЕС и пятью балканскими странами в сфере инвестиций, транспорта, финансов, науки, образования и культуры.

— Авт.).

И это резко контрастирует с тем, что освещали другие СМИ, будь то частные или общественные.

Существует, по крайней мере, гипотеза и обоснованное предположение, подкрепляющее эту гипотезу, что китайские владельцы сильно влияли не только на тон, но и на контент СМИ.

Вскоре в ЕС появится механизм контроля инвестиций (новый подход был утвержден Европейским парламентом в ноябре 2018 года и вступит в силу в апреле 2019 года.

— Авт.), который будет проверять инвестиции из России, Китая и других стран — любые покупки извне, и СМИ также попадут под регулирование.

Механизм будет работать следующим образом: если китайцы или россияне захотят купить СМИ в Чехии или других странах Европейского союза, эти страны должны будут сообщить об этом другим государствам-членам, а также Европейской комиссии.

Никто не может заблокировать покупку, это все еще решение на уровне отдельных государств.

Но давление со стороны других стран возможно.

— Это новая инициатива?.

— Это тоже довольно интересно.

Как проект она существовала в течение некоторого времени.

Но я разговаривала с людьми из Европейского парламента, и они сказали мне, что это был самый быстрый закон, который они когда-либо видели.

Был огромный интерес принять его довольно быстро, потому что они боялись, что Китай повлияет на голосующие страны и сформирует блокирующее меньшинство.

— Кто изначально предложил это регулирование?.

— Германия, Франция и Италия.

Но затем у Италии возникли сомнения.

Это тоже стало причиной, по которой прохождение закона так сильно ускорилось: в Европейском парламенте боялись, что Италия начнет процесс его блокирования, и другие страны, которые получают китайские инвестиции, такие как Венгрия, Греция и, возможно, Чехия, могут спрятаться за Италию и тоже проголосовать против механизма контроля.

— Сколько СМИ в Чехии сейчас принадлежат китайцам?.

— Пока мы знаем об одной компании, которая называется Empresa Media.

Она владеет несколькими СМИ, включая один телеканал — TV Barrandov — и по крайней мере два журнала: Týden и Instinkt.

У них есть читательская база, но я бы не сказала, что это самые популярные СМИ.

Но у TV Barrandov особый статус, потому что он имеет личные отношения с президентом Земаном.

Он каждую неделю произносит там часовую речь, монолог по различным вопросам.

Это даже не дебаты с модератором.

С этой точки зрения этот телеканал определенно влиятелен, потому что президент ходит туда, регулярно выступает с речью и не ходит в другие СМИ.

Китайцы также были заинтересованы в покупке Economia.

Это издательство, которое издает очень критичную и широко известную ежедневную газету Hospodářské noviny.

Она критикует президента, премьер-министра и китайское влияние.

Пока мы знаем, что Economia отклонила предложение.

Но есть чешские посредники, те экс-министры и экс-комиссары, которые проталкивают сделку.

Они совершенно открыто говорят, почему хотели бы, чтобы она состоялась: «Мы хотели бы изменить тон и нарратив о Китае и Чехии.

Вот почему нам нужны СМИ».

— Можно ли сравнить Китай и Россию, когда речь идет об инструментах влияния? Например, использует ли Китай дезинформацию или вмешательство в выборы так же, как их использует Россия?.

— Еще нет.

Но мы знаем не только из нашего опыта, но и из опыта наших коллег, которые освещают влияние России, что Китай внимательно следит за ним.

Он интересуется их исследованиями, всей информацией, которую может собрать о том, как Россия работает в Центральной и Восточной Европе.

И он начал использовать ту же технику.

Возможно, со временем она может эволюционировать.

Если вы посмотрите на список людей, открыто занимающих в Чехии пророссийскую позицию, то он почти идентичен списку людей, которые коммуницируют прокитайски.

Мы заметили, что российское влияние действовало через дезинформацию населения, которая иногда подхватывалась различными политиками в посланиях к электорату, после чего становилась проблемой.

То есть россияне работали снизу вверх, в то время как китайцы оказывают непосредственное влияние на политические и экономические элиты, говоря, что те будут заботиться о населении.

Это ключевое различие в их мышлении, потому что китайцы привыкли работать сверху, от государственной или партийной структуры, книзу.

Но это может измениться.

— В чем разница между влиянием Китая на Чехию, Венгрию, Словакию и Польшу, которая также является участником вашего проекта ChinfluenCE?.

— Я думаю, что разница состоит в том, как элиты работают с китайцами.

Чешский случай — это метания от стены к стене, от одной крайности к другой, и они происходят на самых высоких уровнях.

Но оппозиция по-прежнему существует: как политическая, так и со стороны общественных организаций, экспертных аналитических центров и СМИ.

Случай Венгрии: нет никакой оппозиции к тому, что делает Орбан.

Нет свободных СМИ, нет свободы слова.

Оппозиция абсолютно молчит по китайскому вопросу.

Правительство решило, что оно хотело бы подружиться с Россией и Китаем, и никаких дебатов нет.

Для Словакии Китай вообще не проблема.

Они думают, что Китай далеко.

Китайские инвестиции в Словакию очень ограничены.

Но есть одна большая проблема с китайскими инвестициями: они могут измениться довольно быстро.

Вот почему мы решили, что хотя Китай не является большой проблемой для Словакии, мы наблюдаем за ситуацией и здесь.

Польша, по сути, антироссийская.

Быть пророссийским в Польше очень сложно.

Таким образом, у поляков есть своего рода противоядие и к действиям Китая.

В Чехии он использует пророссийских или антизападных персонажей.

В Польше, которая очень заинтересована в коалиции с США и является надежным союзником этой страны, Китай сталкивается с совершенно другой ситуацией, более враждебной.

— Почему вы решили изучать эту тему?.

— Честно говоря, я вообще не специалист в чешской внешней политике.

Я всегда интересовалась китайской внешней политикой, я специалист-международник.

Поэтому мне интересно, что происходит за пределами этой страны и как она формирует внешнюю политику.

У меня не было планов что-то делать в Чехии.

Но потом Китай пришел в мою страну.

Мне стало интересно, как он работает, какова его стратегия, как он взаимодействует.

Затем мы с моей командой обратили внимание на дискурс СМИ и попытались раскрыть людей, связанных с китайцами, а также проанализировали, как этот дискурс в течение шести лет перешел из одной точки в совершенно противоположную.

Я также начала обращать внимание на слабые места в сфере безопасности.

Они есть в наших законах, в том, как мы защищаем СМИ, которые могут подвергнуться любому влиянию — не только китайскому, но и российскому или другому.

Вот так я и стала плотно заниматься темой Китая.

Но также я хотела провести какую-то проверку, потому что получила множество данных, которые не так часто использовались.

Поэтому я попросила присоединиться своих словацких и венгерских коллег.

А теперь с нами также и польские коллеги, которые делают то же самое, что я и моя команда делали в Чехии.

Мы получили сопоставимые данные и можем посмотреть на то, как работает Китай, в более широкой перспективе.

Мы поняли, что Китай обладает полной картиной.

Он разбирается в каждой стране, а мы вообще не обмениваемся информацией.

Мы не знаем, что происходит в Черногории, Албании, Македонии, Сербии и так далее.

Поэтому мы запустили еще один проект — 16+0, — чтобы объединить людей из этих стран для обмена базовой информацией о китайских инвестициях, китайской деятельности.

— Зачем Китаю нужно влияние на маленькие страны Европы?.

— У нас нет высокотехнологичных исследований, здесь не так много ценных активов, которые можно купить, но мы ценимся как члены европейского и евроатлантического сообществ, и однажды им может понадобиться наш голос.

— Возможно, поэтому мы до сих пор не чувствуем влияния Китая на Украину.

Я хочу спросить вас о рекомендациях.

Что вы можете сделать у себя в Чехии? И что можем сделать у себя мы, чтобы в будущем не допустить возможности повторения вашего опыта?.

— Я бы начала с исправления пробелов в сфере безопасности, которые могут быть в вашем законодательстве.

Посмотрите, какие инвестиции приходят в вашу страну из разных стран, куда они направляются, поступают ли они в ваши стратегические отрасли.

Каждая страна может определять их по-своему.

Так что не ограничивайтесь только энергетикой, телекоммуникациями, инфраструктурой, а обратите внимание и на СМИ: как защитить их от внешнего воздействия.

Другой момент, исходя из нашего опыта: позаботьтесь о своих лучших бывших политиках, обладающих ноу-хау и политическим капиталом.

Одна из причин, по которой так много бывших политиков или влиятельных людей в Чехии начали работать на китайцев, заключалась в том, что мы ничего им не дали.

Когда они прибыли из Брюсселя, то получили очень низкие должности в Министерстве иностранных дел и были недовольны, что их уровень жизни снижается.

Поэтому они решили работать на китайский бизнес.

Было бы неплохо либо позаботиться о тех людях, которые уходят из государственного сектора, предоставив им на два года какое-то место в системе (это пряник), либо сказать им, что в течение определенного периода времени они не могут работать в таких-то сферах в иностранных компаниях (это кнут).

— Есть ли в Чехии в данный момент какие-то ограничения на национальном уровне для китайцев на покупку новых СМИ? Возможно, вы работаете над таким законопроектом?.

— Пока нет, именно так они и купили некоторые чешские СМИ.

Но Европейская комиссия, Европейский парламент и Европейский совет договорились о механизме контроля в рамках ЕС, о котором я упоминала выше.

Это означает, что мы должны будем предоставлять информацию.

Благодаря этому мы будем немного защищены, а все происходящее окажется на свету.

Но пока нет конкретного способа защиты СМИ.

Было бы очень разумно включить медиа в перечень стратегических отраслей на том же уровне, что и телекоммуникации или инфраструктуру.

Потому что, например, если бы китайцы захотели купить здесь аэропорт и если бы по какой-то безумной причине им это даже и удалось, то есть законы, как от них избавиться: мы можем национализировать.

Это было бы крайне непопулярно, это отпугнуло бы инвесторов, но есть законодательство, как с этим бороться.

В случае со СМИ такая покупка останется незамеченной.

Но когда мы поймем, что у нас есть кто-то, кто распространяет пропаганду, будет уже слишком поздно.

— Вы упомянули платформу 16+0.

Что это за проект?.

— Это проект объединения исследователей, которые специализируются на Китае, из 16 стран Центральной и Восточной Европы.

Китай в 2012 году создал платформу под названием 16+1.

В теории, если вы услышите об этом, то будете думать, что 16 стран должны собраться вместе и работать с Китаем.

На самом деле это система двусторонних отношений.

Это один плюс один плюс один плюс один плюс один.

Это платформа, где страны соревнуются за внимание Китая.

А Китай просто сидит в ожидании лучшего предложения и задает направление движения.

Мой первый вопрос здесь заключался в том, почему мы вообще не обмениваемся информацией.

Во-вторых, есть ли какой-то общий знаменатель, который мы можем определить и попытаться построить реальную платформу или, по крайней мере, подумать о том, чтобы сформулировать какую-то стратегию 16 стран в отношении Китая на предварительных саммитах или встречах.

Или обмениваться информацией, чтобы компенсировать эту асимметрию.

Потому что Китай всегда будет играть в большую игру; это крупный игрок, а мы маленькие.

Так что совместная стратегия может быть хорошей идеей.

Некоторые из тех стран, которые состоят в 16+1, являются членами ЕС, некоторые — нет; некоторые входят в НАТО, некоторые — нет; некоторые в еврозоне, некоторые — нет.

Таким образом, это очень разнообразная платформа от стран Балтии и Вышеградской четверки до Западных Балкан, Болгарии, Румынии и так далее.

Одним из объяснений, почему Китай начал 16+1, может быть разделение общего подхода к Европейскому союзу.

Для маленьких стран утомительно посещать все эти встречи в рамках 16+1.

И в то же время это не создает единства.

Мы действительно конкурируем, плюс это вызывает недоверие в Брюсселе, Германии, Франции и всей Западной Европе: «В чем дело? Почему такая платформа? Будут ли эти страны лоббировать интересы Китая?».

Это изобретательный механизм.