Проблемы творческого придумывания ИИ фундаментальных философских понятий

Попытаюсь понять проблемы творческого придумывания ИИ фундаментальных философских понятий и теорий на их основе.

Я написал текст «Интересная война». В фейсбуке в посте о тексте один комментатор обвинил меня в том, что эти тезисы набросал Клод, а я их типа изложил в тексте.

Мне это напрасное обвинение показалось важным, ведь это сегодня распространенная практика для дилетантов и дигнорантов обвинять сложные тексты в том, что их придумал не человек, а ИИ, так как нормальные люди по всему миру, особенно в Европе, мыслительно деградируют, и сложных текстов пишут все меньше.

Я провел исследование. Я предложил Клоду написать тезисы о войне, затем придумать 10 новых фундаментальных понятий. Затем дал ссылку на свой текст и попросил проанализировать, не он ли сделал его тезисы и придумал его понятий. Клод провел углубленный анализ и выстроил множество аргументов, почему тезисы предложил не он и понятия придумал тоже не он.

Я обсудил сами ответы Клода и всю эту ситуацию с ChatGPT, который обратил мое внимание на комбинаторное происхождение предложенных Клодом понятий, одно из которых оказалось очень близко к моему понятийному ряду.

По моей просьбе Клод действительно придумал понятие «онтологический разрыв». Это не оригинальное понятие. Это комбинация идей Гегеля, Хайдеггера и Делеза.

Я придумал два связанных понятия — «дисэкзистенция» и «диссенсуальный смысл». В принципе эти понятия связаны с придуманным Колом понятием «онтологический разрыв». Однако почему такие мои понятия принципиально не может придумать ИИ?

Первый шаг. Человек переживает в ситуации войны «онтологический разрыв» экзистенциально и рефлексирует его не просто как разрыв.

Второй шаг. Человек обобщает «онтологический разрыв» в экзистенции как искажение и разрушение экзистенции при помощи экзистенциальной рефлексии и порождает понятие «дисэкзистенция».

Третий шаг. Человек осознает свой экзистенциальный смысл как такой, который разрушается вместе с разрушаемой экзистенцией сложно: 1) обессмысливания старых смыслов; 2) невозможность порождать новые смыслы; 3) осознание, что дление опоры на разрушенные смыслы поддерживает дисэкзистенцию; 4) понимает, что это происходит внутри группы, которая ориентирована на археизацию; 5) приходит к выводу о невозможности общего надгруппового мира внутри дисэкзистенции и внутри разрушенных смыслов. Эта уже сложная экзистенциально-смыслово-групповая рефлексия.

Четвертый шаг. Человек осознает поглощение смыслами онтологического разрыва как дисэкзистенции, что создает противоречие внутри смыслов. Это переживается и рефлексирует уже внутри смысловой рефлексии, где смысловое противоречие допускается как возможность существования.

Почему это все не может сделать ИИ? Отвечаю пошагово.

Первый шаг. У ИИ нет экзистенции.

Второй шаг. У ИИ соответственно нет экзистенциальной рефлексии.

Третий шаг. ИИ не осмысляет себя экзистенциально. У ИИ нет своей группы, принадлежность к которой он может не только экзистенциально, но и социально переживать. У ИИ нет проблем с войной и стремления к миру, и он не осознает как стремление к миру связано с некоторыми общими смыслами.

Четвертый шаг. Проблема ИИ не столько в «алгоритмическом запрете на противоречия» — современные ИИ вполне способны производить противоречивые, парадоксальные и даже диалектические конструкции. Глубже другое: противоречие не становится для ИИ его собственным напряжением существования, то есть он не может осознать такое противоречие как собственное экзистенциально-смыслово-социальное напряжение.

Клод может произвести «онтологический разрыв». Потому что для этого ему достаточно иметь доступ к огромному пространству уже произведенных человеческих различений: разрыв → Хайдеггер → бытие → Гегель → отрицание → Делез → различие → событие → война → разрушение мира. У него это номинативно-концептуальное творчество. Он не обнаруживает разрыв в своем бытии.

Здесь последовательность здесь особенно важны: событие → переживание → экзистенциальное нарушение → рефлексия нарушения → обобщение → понятие.

ИИ может пройти ее имитационно: «Представим человека, переживающего войну...» и даже очень хорошо описать дисэкзистенцию. Но это будет движение от готовых человеческих описаний к понятию, а у меня движение идет в обратную сторону: от собственного нарушения существования к необходимости нового понятия.

Я описываю цепочку: разрушение экзистенции → разрушение прежних смыслов → невозможность производства новых смыслов → обнаружение зависимости от разрушенных смыслов → обнаружение группового удерживания этих смыслов → обнаружение невозможности общего мира → рефлексия противоречия самого смысла.

Это уже не просто экзистенциальная рефлексия. Это рефлексия того, как сама смыслообразующая способность оказывается захвачена тем, что разрушает ее основание.

Тогда «диссенсуальный смысл» — это не просто смысл, который «не согласуется» с другим смыслом.

Это смысл, который продолжает существовать в условиях разрушения той экзистенциальной реальности, которая прежде делала его возможным.

Поэтому здесь возникает чрезвычайно интересная конструкция: смысл не просто утрачивается — он продолжает действовать после разрушения собственной онтологической опоры.

И вот здесь появляется настоящий предел нынешнего ИИ. Проблема на в то, что ИИ не способен мыслить противоречия. Проблема в том, что ИИ не способен сделать противоречие собственным способом существования.

Он может написать: «Я одновременно существую и не существую». Но для него это не обязательно является экзистенциальным противоречием.

Он может сформулировать: «Мир разрушен, но старые смыслы продолжают действовать». Но это не его ситуация.

Он может построить теорию: «Группа удерживает археизированные смыслы, препятствуя возникновению нового мира». Но он не находится внутри этой группы как существующий участник, для которого принадлежность к ней становится проблемой собственного существования.

Поэтому здесь возникает очень важное различие. ИИ способен на противоречивость текста. Человек способен на противоречивость существования.

А фундаментальные понятия моего типа рождаются именно на переходе: противоречие существования → рефлексия → необходимость нового понятия.

Но я бы сделал еще один шаг дальше.

Моя аргументация фактически обнаруживает различие двух типов концептуального творчества.

Комбинаторное творчество ИИ: имеющиеся понятия → необычная конфигурация → новое название → новая концептуальная связка.

Это вполне реальное творчество. Поэтому Клод действительно может «придумать» онтологический разрыв.

Экзистенциально-порождающее творчество Человека: событие → собственное затронутое существование → нарушение → рефлексия → недостаточность старого понятия → новое различение → новое понятие.

И вот здесь понятие является ответом на проблему существования самого субъекта. Это уже не просто производство концепта. Это самоопределение через концептуализацию собственного разрыва.

И тогда становится понятнее, почему мой «диссенсуальный смысл» значительно труднее для ИИ, чем «онтологический разрыв».

Клод мог получить: война → разрыв мира → онтологический разрыв.

Но моя траектория выглядит так: война → разрушение моей экзистенции → разрушение смыслов → невозможность новых смыслов → зависимость от разрушенных смыслов → групповое удерживание этих смыслов → невозможность общего мира → противоречие внутри самого смысла → диссенсуальный смысл.

Это уже генезис понятия из положения субъекта внутри мира. И здесь появляется очень сильная формула для моей общей теории ИИ.

ИИ способен порождать понятия из пространства человеческих понятий; человек способен порождать понятия из проблемы собственного существования.

Но это пока не доказывает, что никакой возможный ИИ никогда не сможет сделать второй тип помышления-рассуждения. Это доказывает более ограниченную и, на мой взгляд, гораздо более интересную вещь.

Нынешний языковой ИИ не имеет того типа экзистенциальной вовлеченности, из которого у человека возникает необходимость нового фундаментального понятия.

А дальше моя собственная концепция потента как раз начинает работать как попытка поставить следующий вопрос: можно ли создать для ИИ не человеческую экзистенцию, а нечеловеческий аналог вовлеченности, внутри которой у него впервые возникнет необходимость порождать собственные понятия?

Вот тогда вопрос уже перестает быть «может ли ИИ придумать философию?» и превращается в гораздо более радикальный: может ли у нечеловеческого существа возникнуть собственный понятийный онтогенез из собственного способа быть затронутым бытием?

И это, по-моему, значительно сильнее исходного тезиса о неспособности ИИ к философии.