Дети под прицелом россиян: как уберечь подростков от совершения диверсий

С 2024 года СБУ задержала около 175 несовершеннолетних, причастных к деятельности в интересах РФ. Российские спецслужбы через Telegram, TikTok и игровые чаты используют украинских детей как инструмент войны. Подростков вовлекают в сбор информации, поджоги военных автомобилей или закладку взрывчатки вблизи стратегических объектов.

В обществе такие случаи часто вызывают возмущение и однозначное осуждение. Но международное право показывает: эти дети — не только участники правонарушений, но и пострадавшие от целенаправленных манипуляций и эксплуатации со стороны государства-агрессора.

Как россияне используют украинских детей для совершения преступлений и есть ли способы снизить их уязвимость перед врагом? Эксперты ОО «Всеукраинский общественный центр «Волонтер»» совместно с Офисом генерального прокурора и Межведомственным координационным советом по вопросам правосудия в отношении несовершеннолетних изучили эту проблему.

Почему подростки попадают в ловушку

Росту уязвимости подростков перед российским влиянием способствуют ключевые факторы военного времени. Это потеря родительского присмотра, психологическая травматизация, разрушение привычной социальной среды, экономические трудности семей и неконтролируемые онлайн-риски.

Существенно повышают уязвимость к манипуляциям низкая жизнестойкость и склонность игнорировать риски или избегать проблем вместо их решения.

Около 80% случаев вовлечения детей происходит через игровые платформы и чаты, где основной инструмент привлечения — финансовая мотивация. Спецслужбы РФ целенаправленно ориентируются на подростков с определенным психологическим профилем.

Целевая аудитория — подростки, которые активно ищут дополнительный заработок, проявляют инициативу, но не способны в полной мере предвидеть дальнейшие последствия своих действий.

Вопреки распространенным мифам, в основном подростки совершают преступления под давлением, шантажом и психологическими манипуляциями, а не по своей воле. Эта проблема касается не только детей из семей, оказавшихся в сложных жизненных обстоятельствах. Мишенью спецслужб может стать любой ребенок, независимо от социального статуса семьи или места проживания.

Чтобы использовать детей для совершения преступлений, россияне систематически применяют пять основных видов психологических манипуляций:

• «легкие деньги»;
• постепенную эскалацию задач при одновременном выстраивании доверия;
• шантаж и угрозы компроматом;
• целенаправленную эксплуатацию психологических уязвимостей ребенка (одиночества, потребности в признании, сложных жизненных обстоятельств);
• создание иллюзии безнаказанности за счет убеждения ребенка в том, что его несовершеннолетие гарантирует защиту от уголовной ответственности.

Крайне важно вовремя замечать первые признаки манипуляций. В случае угрозы обратитесь в полицию по номеру 102 или на горячую линию СБУ — 1516. Также можно воспользоваться чат-ботом «Спали» ФСБшника и по электронной почте: callcenter@ssu.gov.ua.

На крючке, или Как используют ребенка

Цикл состоит из семи этапов. На любом из них ребенку все сложнее самостоятельно разорвать контакт с российским агентом.

Этап 1. Поиск и установка контакта. Для поиска потенциального исполнителя россияне в основном используют Telegram, TikTok и игровые чаты.

Представитель спецслужб может написать ребенку одновременно с разных аккаунтов. Общение ведется на украинском языке, а в профиле используется картинка или чужое фото.

Ребенок получает анонимные или «патриотические» сообщения, с ним поддерживают дружеский стиль общения. Во время разговора собирают личную информацию о нем. Собеседник выявляет у ребенка слабые места или актуальные пожелания, чтобы быстро выбрать действенные методы манипуляции.

Предлагают легкие и быстрые деньги при минимальных усилиях. Акцент делается на перспективе приобрести стильные вещи или модные гаджеты, а также получить финансовую независимость от родителей.

Этап 2. Завоевание доверия. Сначала ребенку предлагают выполнить «безопасные» и простые задания: передать бытовую информацию, сделать фото или снять видео на улице.

После этого под видом заботы могут поступать просьбы об установке специальной программы с геолокацией — для отслеживания точных координат расположения определенных объектов или контроля над выполнением заданий.

Агент быстро перечисляет деньги на карту, мотивируя ребенка тем, что он получит следующую сумму. Это делают для того, чтобы ребенок поверил в «честность» и «добрые» намерения нового «товарища», а также почувствовал «вкус легких денег».

Уже на этом этапе ребенку могут поступать предложения привлечь своих друзей, которые тоже ищут возможность заработать. Начинает формироваться «чувство значимости» — ребенок думает, что выполняет «секретную миссию» или помогает своему «другу».

Возможно использование «легенд». Например, агент сообщает ребенку, что его брат-журналист в настоящее время работает за границей над интересным проектом и нуждается в помощи при сборе материала.

Этап 3. Эскалация задач. Задания становятся более рискованными: сбор данных о блокпостах и военной технике, определение геолокации стратегических объектов и распространение дезинформации.

Для выполнения задания агент может отправлять дополнительные разъяснения, инструкции, список необходимых товаров, которые нужно приобрести в строительном магазине, фотографии «нужных» автомобилей с перечнем признаков их идентификации.

Перечисляют средства на покупку материалов, необходимых для изготовления взрывчатки. Оплачивают аренду квартиры, чтобы у подростков было место для подготовки к совершению преступления.

Этап 4. «Привязка» к уголовному правонарушению. Ребенку дают задания, которые уже являются уголовными правонарушениями. Его продолжают уверять в безопасности и полезности этой работы.

Агент постоянно в контакте с ребенком. Он сопровождает его и «мотивирует» к выполнению задания и предоставлению видео или фото для фактажа.

Если агент считает, что видео некачественное или объект не уничтожен, задание считается выполненным не полностью. Это уменьшает заранее озвученную сумму средств.

Этап 5. Повышение ставок. Ребенку дают более сложные задания, вовлекая его в совершение особо тяжких преступлений. Его могут заставить корректировать огонь, участвовать в диверсиях, поджечь военный автомобиль, заложить взрывчатку в людном месте, взорвать здание полиции или ТЦК.

В случае отказа применяют шантаж и принуждение. Агент фиксирует факты переписки с ребенком, собирает известную информацию о нем, такую как фото, место учебы, адрес проживания, состав семьи и круг общения. Если у агента возникают сомнения в отношении дальнейшего «сотрудничества» с ребенком — он удаляет переписку.

Этап 6. Шантаж и принуждение. Ребенок начинает получать от агента угрозы найти его семью, передать в СБУ информацию о преступлении или распространить в открытых источниках фотографии с места его совершения. Из-за этого подросток теряет контроль над ситуацией.

Этап 7. Заключительная стадия — полная зависимость. Ребенок оказывается в ловушке, поскольку не знает, что делать, к кому обратиться за помощью, боится рассказать взрослым. Он рискует быть обвиненным в тяжких и особо тяжких преступлениях.

Преступники или потерпевшие?

Международное право дает однозначный ответ: ребенок, которого использовали в вооруженном конфликте, — тоже потерпевший. Факультативный протокол к Конвенции ООН о правах ребенка запрещает привлечение лиц моложе 18 лет к деятельности вооруженных групп. В то же время Римский статут Международного уголовного суда признает использование детей в военных действиях международным преступлением.

Для Украины это особенно актуально. Речь идет не о формальном участии детей в вооруженных формированиях, а об их использовании россиянами для выполнения заданий.

В 2025 году в статью 438 Уголовного кодекса Украины были внесены изменения, прямо определившие вербовку или использование ребенка в вооруженном конфликте как отдельное военное преступление.

Это важный сигнал: ответственность должен нести в первую очередь тот, кто использует ребенка, а не только сам ребенок. Но на практике такие дети часто остаются прежде всего фигурантами уголовных дел, а не потерпевшими.

В то же время международные стандарты подчеркивают: в центре внимания должны быть не только наказание, но и защита, реабилитация и реинтеграция ребенка.

Предотвратить — важнее, чем наказать

Предотвращение должно предшествовать вовлечению. Основное внимание нужно уделять не наказанию ребенка после совершения правонарушения, а тому, чтобы не допустить его вовлечения в преступную деятельность. Для этого важно:

— Проводить специальное обучение для полицейских, судей, прокуроров, адвокатов, а также педагогов. Они должны понимать психологию вовлечения ребенка, схему манипуляций кремлевских спецслужб и не подходить к вопросу со стереотипным «ребенок — предатель». Преодолевать нужно причину, а не только следствие.

— Усилить системную информационно-просветительскую работу. В школах, СМИ и среди родителей рассказывать о том, как именно происходит использование ребенка и куда обращаться, если ребенок или взрослый заметили подозрительные признаки.

— Отдельное требование — к самим СМИ. Разработать для журналистов стандарты освещения таких историй: не раскрывать лица и персональные данные детей, а также не допускать осуждающих заголовков в их адрес (а не в адрес тех, кто их использовал). Необходимо четко доносить в медиа, что ребенок в этой ситуации — в первую очередь пострадавший.

— Усовершенствовать государственную статистику, чтобы увидеть реальные масштабы проблемы — сколько детей вовлечено, какие решения принимают суды, скольким детям официально присвоен статус потерпевших.

Когда дело уже в суде: как сделать процесс справедливым

Анализ судебной практики выявил тревожную закономерность: подавляющее большинство таких дел суды рассматривают с обвинительным уклоном. Чтобы избежать этого в будущем, необходимо:

Первое, правильно определить статус ребенка. Ребенок, завербованный или использованный в вооруженном конфликте, согласно ст. 438 УК Украины — одновременно и подозреваемый, и потерпевший от военного преступления. Это не формальность: от этого зависит, получит ли он защиту, а не только приговор.

Второе, сама процедура должна перестать быть травматичной. Это означает обязательное участие подготовленного психолога во время допроса, закрытое рассмотрение дела, разъяснение ребенку его прав понятным языком, а не юридическим жаргоном, и, где это возможно, приоритет пробации и восстановительного правосудия над лишением свободы.

Третье — ребенок имеет право на специалистов, которые умеют с ним работать. Квалифицированный адвокат со специализацией на детском правосудии, доступ к психологической помощи во время содержания под стражей, обязательное информирование службы по делам детей о каждом задержании несовершеннолетнего — все это сегодня зависит от случая, а должно быть стандартом.

И здесь есть риск, который легко упустить: закон разрешает заменять специально уполномоченного следователя или судью другим специалистом, но только в том случае, если первый действительно не может вести дело. В условиях военного времени соблазн превратить исключение в правило усиливается. А для ребенка разница между «обычным» следователем и тем, кто понимает психологию вовлечения в принудительное преступление, — это разница между еще одной травмой и шансом на реинтеграцию.

После приговора: Как вернуть ребенка в общество

В настоящее время в Украине нет ни одной специализированной программы социально-психологической реабилитации, коррекционных или пробационных программ для детей, которые были использованы врагом. Отсутствуют и механизмы реинтеграции, которые помогли бы ребенку вернуться в громаду без стигматизации и с реальной поддержкой.

В то же время по инициативе Офиса генерального прокурора и ГУ «Центр пробации» эксперты ОО «Волонтер» присоединились к разработке и тестированию программы «Развитие навыков критического мышления». Ее утверждение и эффективное внедрение помогут предотвратить повторные правонарушения, связанные с этими и другими преступлениями.