Les Echos: «Гибридная война» — удобная выдумка, которая позволяет Кремлю избегать ответных мер

Термин «гибридная война», которым уже более десяти лет описывают действия России против Европы, никогда не был точным. А сегодня он лишь мешает правильно оценивать происходящее, считает исследователь Французского института геополитики Жонатан Гиффар. В колонке Les Echos он предлагает другое понятие: «политическая война». По его мнению, оно гораздо точнее описывает атаки, которые сейчас происходят по всей Европе.

Последние инциденты сами по себе о многом говорят, отмечает Гиффар. Речь идет о взрывных дронах в аэропорту Германии, дезинформационных кампаниях во Франции и Каталонии, взрыве на заводе боеприпасов в Италии, поджогах оборонных предприятий и складов в Польше и Болгарии, а также попытках вмешательства в выборы. По словам эксперта, за значительной частью этих операций стоит скоординированная сеть влияния. В частности, известна кампания по дезинформации «Doppelgänger». Главная ошибка Европы, подчеркивает Гиффар, заключается в том, что она до сих пор воспринимает эти случаи как отдельные инциденты, а не как часть единой кампании, которую в первую очередь ведет российская разведка.

Подобное уже происходило, просто раньше. В 1948 году американский дипломат Джордж Кеннан, который тогда возглавлял Бюро планирования политики Госдепартамента США, в служебной записке описал концепцию «политической войны». Речь идет об использовании государством всех доступных средств для достижения своих целей, за исключением прямого вооруженного столкновения.

Это сочетание открытых инструментов, таких как дипломатическое давление и официальная поддержка политических союзников, со скрытыми операциями, которыми традиционно занимаются спецслужбы. Среди них — дезинформация, тайное финансирование партий, вмешательство в выборы и подрыв доверия к государственным институтам. По словам Гиффара, именно так действовали США и СССР на протяжении всей холодной войны.

Переход России к такой логике эксперт относит к началу 2010-х годов. Толчком стали массовые протесты 2011–2012 годов на Болотной площади в Москве и почти одновременные события «арабской весны». В Кремле увидели, что Запад готов поддерживать свержение авторитарных режимов, и восприняли это как прямую угрозу собственной власти.

С тех пор ослабление западных демократий, по логике Москвы, стало вопросом самосохранения российской системы.

Самая острая проблема, по мнению Гиффара, заключается не в том, что Европе не хватает инструментов, а в том, как она воспринимает эту угрозу. Когда на каждый случай реагируют отдельно — кибербезопасностью занимаются в одном месте, контрразведкой в другом, а дезинформацией еще где-то — европейские правительства фактически оставляют России удобную «серую зону». Уровень агрессии намеренно держат ниже порога, при достижении которого НАТО могло бы формально применить статью 5 о коллективной обороне.

Выход, говорит Гиффар, заключается в политическом, а не сугубо техническом или военном подходе к проблеме. Европе нужно признать, что одно государство системно пытается изменить политический строй соседних стран. Соответственно, защиту нужно строить вокруг базовых институтов, в частности верховенства права, демократии и прав человека, а не вокруг отдельных «фронтов».

То, что подобные тезисы звучат из уст французского геополитика, свидетельствует об изменении настроений на Западе. Там все четче осознают, что Россия воюет не только против Украины, но и против Европы в целом.

Российские атаки в Европе все труднее воспринимать как отдельные случаи. В августе президент Латвии Эдгарс Ринкевичс заявил, что Москва уже ведет гибридную войну в Европе, которая включает диверсии, атаки на критическую инфраструктуру и провокации. В сентябре датская разведка сообщила о вербовке людей для диверсий против оборонных компаний.

Европейским странам становится все труднее отвечать на эти атаки в одиночку. Bloomberg писал, что западные союзники до сих пор не имеют единого ответа на диверсии.

Слабая реакция Запада может подталкивать Кремль идти дальше и повышать ставки. Отдельные атаки уже не ограничиваются диверсиями, кибератаками или дезинформацией. Среди возможных следующих шагов России называют и политические убийства.