Тревоги нон-стоп. Как городам жить в новых реалиях войны

Резкий рост интенсивности и частоты ракетных и дроновых атак поставил перед обществом вопрос: как работать, учиться, спать и собственно жить, когда воздушная тревога перестает быть чрезвычайным событием и становится частью повседневной жизни?

Для Украины эта ситуация не нова. Харьков, Днепр, Сумы, Запорожье и другие города, расположенные ближе к линии фронта, годами живут под постоянной угрозой ударов. Новое в другом: изменение тактики российских атак все больше стирает грань между тыловым и прифронтовым городом. С необходимостью не просто переживать отдельные атаки, а приспосабливать к постоянным тревогам работу транспорта, бизнеса, учреждений и повседневную жизнь людей столкнулся и Киев.

Прифронтовые города научились быстро восстанавливать жизнь после ударов. Но способность быстро ликвидировать последствия — это еще не ответ на вопрос, как городу жить в условиях практически непрерывной угрозы.

Правительство предложило свои рецепты в постановлении №1092. Насколько они отвечают новой реальности, учитывают ли опыт городов, живущих в таких условиях уже много лет, и что еще нужно изменить, чтобы большой город мог не только переживать тревоги, но и продолжать работать?

Четыре года опыта. Стала ли Украина устойчивее?

За четыре года прифронтовые города выработали свои способы адаптации: Харьков развивает подземные образовательные пространства, Запорожье — защищенные школы, другие города приспосабливают транспорт и инфраструктуру к характеру угрозы. Это не готовый набор решений, который можно механически перенести в Киев, но опыт, который государство должно было бы системно анализировать, прежде чем устанавливать общие правила.

Впрочем, сама логика приспособления городов к длительным бомбардировкам не нова. Здесь можно вспомнить Лондон, с сентября 1940 года подвергавшийся непрерывным бомбардировкам в течение 57 ночей. Но украинская ситуация имеет принципиальное отличие: украинские города живут под воздушной угрозой годами. Поэтому алгоритма «сигнал тревоги — укрытие» уже недостаточно. Задача заключается в том, чтобы выстроить систему безопасности, при которой город может не только укрываться от ударов, но и продолжать работать: перевозить людей, обучать детей, обеспечивать работу бизнеса, больниц и городской инфраструктуры.

Из беседы с мэром Днепра Борисом Филатовым я сделал вывод: универсального алгоритма здесь нет. Ключевое значение имеет слаженное взаимодействие областной военной администрации, военных, полиции и городской власти. Именно оно позволяет быстро находить решения там, где нормативные циркуляры не успевают за ситуацией. По мнению Филатова, такого взаимодействия между центральной и местной властью до сих пор не хватает. В Киеве же противостояние центральной и городской власти вообще достигло пика.

Одно из его проявлений — уголовные дела в отношении представителей местного самоуправления. Показательна и история директора департамента муниципальной безопасности Киевской горгосадминистрации Романа Ткачука: шесть подозрений, суды, отстранение и возвращение на должность. За столько лет хотя бы часть этих дел должна была получить судебную точку — обвинительный или оправдательный приговор. Такая ситуация точно не добавляет управляемости системе безопасности Киева.

Что предложил КМУ

Постановлением Кабинета министров №1092 введены два уровня воздушной угрозы: желтый — во время атаки дронов, красный — в случае повышенной угрозы ракетного или комбинированного удара. При желтом уровне бизнес может продолжать работу при условии соблюдения требований безопасности. Это разделение уже действует, и Киев живет по новым правилам.

Этот принципиальный шаг властей позволяет не приостанавливать работу автоматически при каждой атаке дронов. Для бизнеса постановление определяет условия продолжения деятельности, а посетителям при желтом уровне оставляет выбор на их усмотрение— оставаться в помещении или идти в укрытие. В конце концов, это соответствует и поведению значительной части населения: по крайней мере, я за все годы войны ни разу не видел, чтобы люди бросались из магазина, аптеки или парикмахерской в укрытие во время объявления тревоги.

Однако дальше встает более сложный вопрос. Правительство требует обеспечить персоналу и посетителям доступ к укрытиям, а там, где их нет, дает три месяца на решение проблемы.

Мобильные укрытия могли бы частично закрывать пробелы там, где стационарных сооружений недостаточно. В Киеве, по данным, которые мы приводили в предыдущем материале ZN.UA, насчитывалось 4368 объектов фонда защитных сооружений общей вместимостью около 2,18 миллиона людей. При фактическом населении больше 3,7 миллиона это примерно 59%. Причем 3806 объектов — самые простые укрытия, а не специально построенные убежища. Поэтому новая система упирается не только в поведение бизнеса, но и в физическое наличие инфраструктуры защиты.

При желтом уровне бизнес может работать, если у него есть доступное укрытие для персонала и посетителей. Если укрытия нет, то по согласованию с трудовым коллективом работу можно продолжать до его обустройства, но не дольше трех месяцев.

Что касается красного уровня, премьер-министр Сергей Корецкий пояснил, что он будет означать остановку работы и обязательный переход людей в укрытия. Однако само постановление прямо регулирует продолжение работы бизнеса при желтом уровне, тогда как в отношении красного устанавливает ограничения для метрополитена. Таким образом, разрыв между политическими заявлениями и нормативным текстом требует дополнительного разъяснения.

Новая система означает не отмену риска, а является попыткой им управлять — различать уровни угрозы и определять, когда остановка всего города оправдана, а когда нет. Но и здесь необходима дальнейшая дифференциация: риски возможного поражения крупного торгового центра или концертного зала с сотнями людей и небольшой парикмахерской или кафе, очевидно, разные.

Что правительство предлагает бизнесу — кормушку или удавку?

Отсюда возникает фатальный вопрос: что будет, когда три месяца истекут, а укрытие не появится? Парикмахерские, кафе, аптеки и другие заведения будут штрафовать? Закрывать? Ждать, что малый бизнес или даже коммунальные предприятия найдут «лишний» миллион-два на установку поблизости хотя бы мобильного укрытия, — полная фантастика.

Тем временем Кабмин поручил Министерству внутренних дел, Минюсту, Минэкономики, Минразвития и другим ведомствам подготовить акты, необходимые для исполнения постановления. А вот что будет записано в этих актах — вопрос принципиальный.

Кто будет контролировать выполнение требований? Кто и на каких основаниях будет проверять бизнес? Каковы будут последствия их невыполнения и что делать там, где обустроить укрытие объективно невозможно? Чем больше контрольных и карательных полномочий получат чиновники, тем важнее, чтобы правила были четкими и одинаковыми для всех. В противном случае «обеспечение укрытиями» действительно рискует превратиться для малого и среднего бизнеса и в кормушку, и в удавку.

В итоге возникает парадокс: государство и местная власть за годы большой войны так и не создали достаточную сеть доступных укрытий, а теперь ответственность за решение этой проблемы фактически возлагают на людей и бизнес.

Город живет, когда движется

Что означает «ограниченный режим» работы метро при красном уровне, не совсем понятно. В Днепре метро полностью подземное, в Харькове все станции тоже подземные, а единственный наземный путепровод — закрытого типа. Следовательно, если потребность менять режимы движения метро в этих городах в зависимости от уровня опасности и есть, то она имеет иную природу, чем в Киеве, где поезда проходят по открытым участкам и мостам через Днепр.

Киев разделен Днепром, и для 3-миллионного города связь между двумя берегами — необходимое условие нормального функционирования. В 2025 году столичная подземка перевезла почти 250 миллионов пассажиров. Поэтому многочасовая остановка движения поездов по мостам и открытым участкам во время частых тревог — не просто неудобство, она парализует транспортное «кровообращение» города.

С 10 сентября «зеленая линия» при желтом уровне работает без ограничений и перевозит пассажиров через Южный мост, при красном уровне движение через мост прекращается. В то же время «красная линия» на открытых участках останавливается при любом уровне воздушной угрозы, хотя наземный общественный транспорт продолжает курсировать. Где здесь логика? При этом постановление №1092 рекомендует при желтом уровне обеспечить работу метро в полном объеме, в том числе на наземных участках. Почему же Киев не открыл движение по «красной линии»?

Одно из возможных объяснений — сложность эвакуации пассажиров в случае вынужденной остановки поезда на открытом участке. Но тогда встает вопрос: разработали ли Киевский метрополитен, ГСЧС и городская власть соответствующие алгоритмы и почему они до сих пор не позволяют открыть движение хотя бы при желтом уровне угрозы?

Значит ответ здесь должен быть не политическим, а техническим: Киевский метрополитен, ГСЧС, военные и городская власть должны определить, при каких условиях движение по открытым участкам возможно, какие нужны алгоритмы эвакуации и могут ли инженерные средства снизить риск.

Как городу спать и не останавливаться во сне

Есть еще и человеческое измерение. Не секрет, что далеко не все во время каждой ночной тревоги идут в укрытие. Часть людей пытается продолжать спать, даже когда сигналы повторяются несколько раз за ночь. Это не аргумент против оповещения в целом, но причина задать вопрос: каким оно должно быть, когда тревога превращается из исключительного события в регулярный фон?

В Киеве дифференцированная система уже работает: она сообщает о желтом или красном уровне угрозы через официальные каналы городской власти и приложение «Киев цифровой», но параллельно работают уличные сирены. Но нужно ли использовать их одинаково при разных уровнях угрозы, особенно ночью?

Поэтому дифференциация уровней угрозы должна касаться не только режима работы города, но и способа оповещения: действительно ли завывание сирен нужно при каждом уровне опасности?

Есть и другая проблема. О передвижениях дронов и появлении ракет люди узнают не только из официальных сообщений, но и из десятков мониторинговых Telegram-каналов. Сам факт их популярности поднимает вопрос: какой информации не хватает людям в официальной системе, можно ли давать ее больше, не раскрывая данных, которые могут навредить работе ПВО.

Комендантский час тоже имеет цену не только для безопасности, но и для экономики. Жизнь города не прерывается ни на минуту. Ночь — это время непрерывных технологических процессов, ремонта городской инфраструктуры, доставки товаров, работы вокзалов и другой логистики. Если днем деятельность все чаще прерывается тревогами, возможность использовать ночное время становится для большого города еще важнее.

В первые месяцы вторжения, когда существовала реальная угроза проникновения диверсионных групп, жесткие ограничения на передвижение ночью были оправданы. Но можно ли сегодня обеспечить часть оборонных функций комендантского часа другими современными способами? В Киеве работают десятки тысяч муниципальных и частных камер наблюдения. Так может, стоит решать задачу комендантского часа с помощью современных систем контроля, не ограничивая передвижение людей?

Киев уже пошел на послабления: с 10 сентября комендантский час длится с 01:00 до 05:00, продлена работа общественного транспорта, транзитному грузовому транспорту разрешено двигаться по городу ночью, а для пассажиров ночных поездов организованы специальные автобусные маршруты. Может, стоит отменить комендантский час вообще?

Кто должен решать?

Существует ли постоянный механизм, через который опыт городов становится государственной политикой? Собирает ли правительство системно практики Харькова, Днепра, Сум, Запорожья и Киева? Оценивает ли оно, что работает, и переносит ли успешные решения в общие правила? Или же решения принимаются ситуативно — когда очередное обострение вынуждает срочно менять протоколы?

Есть и другая сторона проблемы: чиновник на месте должен понимать границы своей ответственности за нестандартное решение. Система должна одновременно требовать соблюдать правила и оставлять пространство для инициативы, ведь обстоятельства меняются быстрее, чем нормативная база. Иначе вместо ответственности за результат возникает стимул просто не отклоняться от инструкции и избегать принятия решений.

В Киеве проблему осложняет распределение ответственности между городским головой и КГГА, КГВА и десятью райгосадминистрациями: кадровые и финансовые рычаги не всегда находятся в тех же руках, что и политическая ответственность. Поэтому историю с мобильными укрытиями нельзя свести ни к «мэр не сделал», ни к «во всем виноват Кабмин».

Показательно, что еще до появления постановления №1092 Совет обороны Киева обратился к правительству с вопросом об изменении протоколов безопасности. Затем появилось постановление Кабмина, за ним — решение Киева и местные правила. Итак, схема сложнее, чем «сверху приказали — внизу выполнили».

На самом деле, на мой хлопский разум, из офиса на Банковой, хотя он и стоит на горе, видно не так далеко, как из окна на Крещатике или на Думской площади, и лишняя регламентация может только навредить. Но назвать постановление №1092 просто напрасным было бы несправедливо: оно устанавливает общую рамку, внутри которой города должны искать свои решения.

Отсюда вытекают три очевидные вещи.

Во-первых, государство должно определять рамочные условия: уровни угрозы, минимальные стандарты безопасности, правовые границы ответственности и допустимого риска. Государство не может гарантировать нулевой риск, но может установить понятные правила для различных уровней угрозы (что оно и пыталось сделать).

Во-вторых, конкретные алгоритмы должны определять города. Как работает транспорт, как организовано оповещение, что происходит с бизнесом во время тревоги, как функционирует город ночью — одинаковые требования не обязательно означают одинаковый способ их реализации в Харькове, Днепре, Киеве или Сумах. (Еще в 2022 году многие села и громады вокруг Киева отказались устанавливать у себя сирены).

В-третьих, любое требование должно соотноситься с ресурсом и механизмом его выполнения. После очередного массированного удара по Киеву премьер-министр Сергей Корецкий вновь поставил перед городскими властями задачу ускорить установку дополнительных мобильных укрытий. Задача, безусловно, актуальная, но от одного лишь повторения требования укрытия быстрее не появятся.

Постановление Кабмина само по себе не создаст укрытий и не обеспечит ресурс для выполнения новых требований. Поэтому государство, определяя стандарт безопасности, должно одновременно ответить на два вопроса: кто именно отвечает за его реализацию и за счет какого ресурса он должен быть выполнен. В противном случае города и горожане получают ответственность без ресурса.