Американец Дэвид Дурман добился официального разрешения не использовать искусственный интеллект на работе в связи со своими гуманистическими убеждениями. Для этого ему не пришлось исповедовать какую-либо религию: он воспользовался правовыми механизмами защиты мировоззренческих убеждений, сообщает TechCrunch.
Дэвид Дурман работает администратором в Университете Кентукки и исповедует гуманизм — мировоззренческую систему, в центре которой находятся человек, его благополучие и развитие. Он считает, что использование ИИ противоречит его убеждениям, поэтому обратился в Американскую гуманистическую ассоциацию (American Humanist Association, AHA), чтобы выяснить, как получить правовую защиту от обязательного применения этой технологии на работе.
Одним из главных аргументов против чрезмерного использования ИИ он называет его влияние на способность человека самостоятельно мыслить и принимать моральные решения. По его мнению, люди становятся моральными субъектами благодаря активной работе собственного разума, а зависимость от ИИ может ослабить эту способность.
В заявлении, опубликованном AHA, Дурман также перечислил другие причины своей обеспокоенности. В частности, он указал на:
-
угрозу рабочим местам;
-
экологические последствия развития технологии;
-
вытеснение человеческого творчества, что может нанести ущерб искусству, литературе и культурному развитию общества.
Гуманизм не является антирелигиозным мировоззрением, однако он часто привлекает людей, скептически относящихся к существованию Бога и сверхъестественных сил. В то же время его сторонники опираются на научные знания и моральные принципы, определяющие ценность человеческой жизни и благополучия.
В AHA подчеркивают, что законодательная защита в сфере трудовых отношений распространяется не только на традиционные религиозные убеждения. Юрист организации Александра Гюйскенс пояснила, что обеспокоенность влиянием ИИ на человеческое достоинство могут разделять представители различных мировоззренческих традиций — от католицизма до универсализма и гуманизма.
«Мы хотим, чтобы гуманисты и нетеисты знали: они также относятся к этим категориям и, соответственно, защищены законом в сфере трудовых отношений», — заявила Гюйскенс.
Поскольку коллеги и руководство Дурмана уже советовали сотрудникам опробовать такие инструменты, он решил заранее получить официальное исключение на случай, если рекомендация впоследствии станет обязательным требованием. Он стал первым известным гуманистом, которому удалось добиться специальных условий на рабочем месте, позволяющих отказаться от использования ИИ. Он также один из первых, кто публично рассказал об этом опыте. На его решение повлияла история Эрин Маус — унитарианки-универсалистки и инженера-программиста, которая ранее добилась аналогичных гарантий.
«Конечно, я не пытаюсь навязывать другим, как им думать или что чувствовать… Но я надеюсь, что это вдохновит людей, у которых есть подобные опасения, искать решения — не обязательно путем получения религиозного освобождения от обязательств, а тем способом, который они считают наиболее уместным в своей ситуации», — отметил Дурман.
Университет Кентукки подтвердил, что рассматривает запросы на исключения из рабочих требований, в том числе по религиозным соображениям, в индивидуальном порядке. Пресс-секретарь университета Джей Блантон пояснил, что при принятии решений учитываются должностные обязанности сотрудника и обстоятельства его обращения.
По словам Блантона, в ситуации с Дурманом университет решил, что сотрудник может продолжать выполнять основные функции своей должности без использования ИИ, поскольку он помогает исследователям подавать заявки на получение грантов. В то же время условия соглашения могут пересматриваться, поскольку технологии и рабочие обязанности меняются, а исключения должны оставаться обоснованными и выполнимыми.
Случай Дурмана выделяется на фоне распространения ИИ в различных профессиях. Например, среди разработчиков программного обеспечения всё реже встречаются те, кто пишет код без помощи таких инструментов. В частности, основатель InfluxData Пол Дикс ранее констатировал постепенный «конец эпохи программирования», отметив, что современный ИИ уже способен практически автономно писать и тестировать миллионы строк кода, оставляя человеку лишь функции надзора и управления алгоритмами.
