Тайные звонки и споры: кто будет представлять Европу на мирных переговорах?

Стремительное приближение трёхсторонних переговоров с участием Украины, США и России в Абу-Даби усилило беспокойство европейских правительств. Они опасаются, что ключевые вопросы, в частности гарантии безопасности для России и возможные ограничения для НАТО, могут быть решены без их ведома, формируя будущее континента.

В попытке прорвать информационную блокаду и донести позицию Европы до Кремля, премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере и президент Финляндии Александр Стубб инициировали телефонный разговор с российским лидером Владимиром Путиным. Однако этот шаг, предпринятый без предварительного согласия с другими членами ЕС, вызвал значительное недовольство среди европейских союзников.

Норвежский премьер FT объяснил свой поступок желанием донести до Кремля важные европейские сигналы, которые, по его мнению, могут не дойти до Путина во время контактов с США. В то же время Стере признал, что не обращался за поддержкой к странам ЕС, зная о существующих между ними разногласиях.

Эта односторонняя инициатива вызвала критику со стороны таких стран, как Литва, Дания и Италия. Министр иностранных дел Литвы Кястутис Будрис подчеркнул, что любые переговоры с Россией должны основываться на единой позиции, чётких требованиях и реальных рычагах влияния. Даже в Германии, несмотря на более сдержанную реакцию, законодатели из Христианско-демократического союза отметили, что такие самостоятельные телефонные инициативы не соответствуют надлежащим методам дипломатического взаимодействия Европы.

На этом фоне, по информации пишет Financial Times, США и Украина рассматривают формат E3 — Великобританию, Францию и Германию — как наиболее вероятный механизм европейского представительства. Спецпредставители президента США Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, зять Дональда Трампа, обсуждали эту идею с украинскими чиновниками в Киеве в сентябре. Однако и внутри Европы этот вариант вызывает споры, поскольку меньшие государства опасаются быть отстранёнными от процесса принятия решений.

В то же время, Кремль, через своего представителя Дмитрия Пескова, уже заявил, что «трёхсторонние переговоры не предусматривают участия ЕС», отвергая идею европейского представительства. Однако сам Путин, 29 октября, выразил готовность Москвы поддерживать шаги, направленные на восстановление отношений с европейскими странами, что лишь усиливает неопределённость относительно будущего формата переговоров.

Ранее The Telegraph сообщало, что европейские лидеры рассматривали пятерых политиков как потенциальных представителей Европы на переговорах с президентом России Владимиром Путиным. Среди них были премьер-министр Италии Джорджа Мелони, президент Финляндии Александр Стубб, президент Чехии Петр Павел, премьер-министр Дании Метте Фредериксен и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере. Эти поиски подчёркивают длительные усилия Европы найти единый голос в сложных международных переговорах.

Помимо споров о представительстве, усилились опасения, что Вашингтон и Москва могут достичь договорённостей за спинами европейских правительств. Директор Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Александр Габуев предполагает, что Россия вряд ли будет заинтересована в серьёзных переговорах до конца этой зимы, рассчитывая на ослабление позиций Украины из-за воздушных ударов.

«Прежде чем мы сможем говорить о выборе представителя, нам нужно место за столом переговоров. Путин не хочет нашего участия, он хочет вести переговоры с Трампом, чтобы таким образом поставить [президента Украины Владимира] Зеленского перед фактом», — отметил высокопоставленный европейский дипломат.

«Любые контакты с Россией должны опираться на единую позицию, реальные рычаги влияния и перечень европейских требований. Взаимодействие с Путиным в одиночку и без чёткого плана никогда не давало результатов для Европы. Ни разу», — заявил министр иностранных дел Литвы Кястутис Будрис.

История поиска европейского голоса за переговорным столом является отражением сложных геополитических реалий и стремления континента сохранить своё влияние. Предстоящие месяцы станут решающими для определения того, удастся ли Европе объединиться и отстоять свои интересы в критически важных дипломатических процессах, или же её судьба будет решаться без её непосредственного участия.