Освобожденный из плена военный рассказал, почему отказался от психологов

Евгений Мук, украинский военный, переживший ужасы плена, поделился своими неожиданными впечатлениями после возвращения домой. Вместо глубокой психологической помощи, он столкнулся с тем, что называет чрезмерным и навязчивым вниманием многочисленных специалистов.

В интервью на YouTube-канале журналистки Эсхакхай Ramina Мук рассказал, как десятки психологов пытались с ним работать, но форматы этих встреч часто были для него неэффективными. Он выразил удивление количеством специалистов, которые, по его мнению, хотели помочь, но делали это не всегда уместно.

Военный объяснил, что ему была бы более полезна неформальная беседа, чем стандартный сеанс в кабинете. Он представлял себе встречу с психологом в непринужденной обстановке, возможно, за чашкой кофе в кафе, а не допрос "Ну, рассказывай. А что тебе рассказывать? Как в плену? А что ты хочешь услышать?".

По словам Мука, на начальном этапе реабилитации ему значительно больше помогло общение с родными, чем работа с психологами. Он подчеркнул, что не считает психологов бесполезными, но отметил их чрезмерное и навязчивое вмешательство.

После пережитого плена Евгений Мук полностью переосмыслил жизненные ценности. Он начал ценить каждую минуту, проведенную с семьей, и стремится жить полноценной жизнью, не откладывая на потом простые радости. По его словам, важно "делать это сейчас", ведь "в один момент все может исчезнуть".

Военный стал более открытым к новому опыту, старается больше времени проводить с близкими, путешествовать и получать новые эмоции, что, по его мнению, является ключом к психологическому восстановлению после таких травматических событий.

Евгений Мук провел более двух лет в российском плену, пройдя через фильтрационные лагеря и тюрьмы. Это был его второй плен: впервые он попал в плен во время выхода из Иловайска, а во второй раз – в Мариуполе.

Украинский военный Евгений Чуднецов с позывным "Чудик" также свидетельствовал о существенной разнице между российскими военными и боевиками так называемых "ДНР" во время его второго плена, что свидетельствует о различных условиях содержания и обращения с пленными.

"Психологов сейчас очень много, и все, как им кажется, хотят помочь. И в какой-то момент ты думаешь: "Блин", ну может хватит? Может, не надо?", – поделился военный своими эмоциями.

"Мне общение с семьей и детьми гораздо больше помогло, чем некоторые психологи. Я не говорю, что они бесполезны – нет. Но их очень много и они очень навязчивы", – подчеркнул Мук, обосновывая свою позицию.

"Я понял одну вещь: если хочешь что-то купить и имеешь возможность – надо делать это сейчас. Потому что в один момент все может исчезнуть", – отметил Евгений Мук, передавая глубину своих newly acquired insights.

История Евгения Мука подчеркивает потребность в индивидуальном подходе к реабилитации военных, освобожденных из плена, где искреннее человеческое общение и поддержка семьи могут быть более эффективными, чем формализованные методы. Его стремление жить полноценной жизнью и ценить каждое мгновение является маяком для многих, кто стремится к исцелению после травматических событий.