НАПК раскрыло причину сокрытия проверки декларации Ермака: Защита или тайна?

В феврале 2025 года, когда снег еще лежал на улицах, Национальное агентство по вопросам предотвращения коррупции начало полную проверку декларации Андрея Ермака, выбрав ее по риск-ориентированному подходу. Это решение стало отправной точкой для событий, разворачивавшихся в тени, вдали от посторонних глаз.

В тот же день, когда Ермак получил уведомление о начале проверки в своем личном кабинете Реестра деклараций, НАПК получило таинственное письмо. Этот документ, присланный «государственным органом», требовал ограничить доступ к информации о проверке из-за применения к декларанту мер защиты. Это обращение превратило обычную процедуру в конфиденциальное дело.

В течение нескольких месяцев, пока НАПК проводило проверку, общественность оставалась в неведении. Агентство обращалось в правоохранительные органы, включая НАБУ, Офис генерального прокурора и Национальную полицию, но не получило информации, которая могла бы существенно изменить ход проверки.

Проверка завершилась 16 мая 2025 года. В ней было установлено декларирование неточных сведений, однако признаков недостоверного декларирования, незаконного обогащения или необоснованных активов не выявили. Справку о результатах проверки направили Ермаку через его персональный кабинет, с которой он ознакомился 20 мая. Однако справка не публиковалась на сайте НАПК из-за действия тех же ограничений.

Все изменилось только после того, как в ноябре 2025 года Андрея Ермака уволили с должности руководителя Офиса Президента. После того как эта новость облетела медиа, НАПК инициативно обратилось в тот же государственный орган с вопросом, актуальны ли еще ограничения. Получив ответ об их снятии, НАПК немедленно обнародовало информацию о проведенной проверке на своем официальном сайте.

Это событие вызвало вопросы у депутатов. В частности, председатель антикоррупционного комитета Верховной Рады Анастасия Радина подняла этот вопрос на мероприятии НАПК, отметив, что информация о полной проверке декларации Ермака появилась только в январе 2026 года без предварительного объявления о ее начале. При этом НАПК пояснило, что законодательство не обязывает агентство обнародовать информацию о начале проведения полной проверки декларации.

Ситуация вокруг декларации Андрея Ермака стала предметом обсуждения, поскольку Национальное агентство по вопросам предотвращения коррупции (пресс-службы НАПК) длительное время не обнародовало результаты проверки, ссылаясь на конфиденциальное обращение от государственного органа. Это вызвало вопросы о прозрачности и соблюдении процедур в ведомстве.

Ранее, в январе 2026 года, в медиа появилась информация о том, что НАПК обнародовало результаты проверки декларации только после увольнения Ермака. Это вызвало беспокойство относительно возможной задержки или избирательности в раскрытии данных. Сам Ермак, по данным источников, 5 декабря посетил офис Службы внешней разведки, на фоне этих событий.

«Это сообщение отмечено как прочитанное 3 февраля 2025 года, то есть в день начала проверки. В этот же день НАПК получило письмо от государственного органа о необходимости осуществлять меры финансового контроля в отношении субъекта декларирования с соблюдением ограничений распространения доступа к такой информации из-за осуществления в отношении него мер защиты. Это письмо стало основанием необнародования информации о начале проверки на сайте НАПК», — заявили в НАПК.

«На мой вопрос на сегодняшнем мероприятии о причинах того, что информация о полной проверке декларации Ермака появилась только в январе 2026 года, в НАПК сообщили, что это якобы было сделано по обращению «уполномоченного органа», вероятно СБУ. Как Служба безопасности узнала о полной проверке декларации Ермака, если НАПК не обнародовало информацию о начале проверки – пока неизвестно», — отметила Анастасия Радина, ссылаясь на НАПК, во время мероприятия, посвященного годовщине его создания и согласно с ссылкой.

История скрытой проверки декларации Андрея Ермака демонстрирует сложный баланс между прозрачностью государственных органов и необходимостью защиты отдельных лиц. Она оставляет открытыми вопросы о механизмах взаимодействия между различными государственными структурами и о том, насколько далеко может заходить конфиденциальность, не уступая при этом общественному интересу.