От горящих НПЗ до морской блокады: новая стратегия давления на Россию

Не только эффектные, но прежде всего эффективные удары Сил обороны Украины по российской нефтепереработке на протяжении последних 12 месяцев дали накопительный эффект поражения десятков установок по переработке нефти. Особенно показательным по интенсивности и результативности стал второй квартал текущего года. Последние дни июня, когда пылали нефтеперерабатывающие заводы в Славянске-на-Кубани и Ярославле, — лишнее тому подтверждение. Это приводит к каскадному эффекту последствий, начиная с дефицита производства массовых видов нефтепродуктов, ограничения экспорта автобензинов и авиационного керосина, топливного кризиса на внутреннем рынке и заканчивая истерикой и соплями в социальных сетях многочисленных особей «глубинного народа». Также звучит успокаивающее бормотание из высоких коридоров российской власти, что, мол, не надо нагнетать, есть достаточные запасы, просто есть отдельные временные трудности. Последний штрих — заявление царя «Петростейта» 28 июня, что, мол, дефицит горючего в России некритический. Но при этом начали использовать стратегические резервы. Надо посмотреть внимательнее, что к чему.

Дипстрайки: больше...

День 22 июня инерционно прошел в обсуждении последствий атаки украинских дронов на Московский НПЗ с прорывом эшелонированной ПВО российской столицы 19 июня и удара на рекордное 2000-километровое расстояние по Тюменскому НПЗ 21 июня. А между тем дата 22 июня знаковая не только в истории Второй мировой, но и для периода российско-украинской войны.

Четыре года назад в этот день состоялась первая успешная атака украинского БпЛА против российской нефтепереработки. Один из новейших российских НПЗ — Новошахтинский завод нефтепродуктов (НЗНП) в Ростовской области РФ мощностью переработки в 7,5 млн тонн в год — был поражен ударом дрона. Переработка нефти на нем остановилась тогда всего на несколько дней, но этот удар был символическим. Украина продемонстрировала инновационный подход — как дешевым дроном можно нанести ущерб российской нефтеперерабатывающей инфраструктуре, генерирующей многомиллиардные денежные потоки для бюджета войны. Это стало вторым в мировой нефтяной истории примером успешной атаки БпЛА против перерабатывающей инфраструктуры (первый был в 2019 году, когда дроны хуситов атаковали очистительные мощности в Саудовской Аравии и вывели из строя 50% нефтяного экспорта Королевства).

Сегодня мы наблюдаем не единичные случаи атак украинских дронов по НПЗ врага, как это было в 2023-м или 2024-м, а массированные и системные рейды подразделений СОУ на объекты нефтепереработки врага едва ли не каждую неделю, а то и чаще.

Последние подсчеты показывают, что по состоянию на конец июня 50% мощностей первичной переработки от общего показателя по состоянию на начало 2026 года в 6,6 млн баррелей в сутки российской нефтепереработки не функционируют. Преимущественно выведены из строя ударами украинских БпЛА, но также эта цифра включает и простой мощностей, обусловленный продолжающимися профилактическими ремонтами на отдельных НПЗ. Это еще не катастрофа «Петростейта», но траектория движения в ее направлении становится очевидной.

Дипстрайки: тяжелее...

Второй квартал текущего года стал показательным по рекордам дальности применения, массированности и результативности атак. Но не только по этому. Не только дронами едиными ознаменовались атаки СОУ на российские НПЗ. В частности, 31 мая 2026 года уже упомянутый НЗНП стал объектом атаки модифицированными для поражения наземных целей крылатыми ракетами Р-360 «Нептун» из противокорабельного ракетного комплекса РК-360МЦ. Ударом двумя ракетами были поражены обе установки первичной переработки мощностью 5 млн тонн/год, то есть две трети мощности НПЗ. Также нужно отметить, что НЗНП подвергся атакам крылатыми ракетами Storm Shadow 25 декабря 2025 года, после чего его остановили на ремонт на несколько месяцев. Как только ремонтные работы приблизились к завершению, НПЗ был атакован снова тяжелыми средствами поражения. Очевидно, что повреждения, вызванные боевой частью крылатой ракеты весом в несколько сот килограммов, значительно более серьезные, чем от боевой части дрона весом в несколько десятков килограммов. Период ремонта после ракетного удара будет более продолжительным и дорогостоящим.

Однако не стоит питать иллюзий, что российская нефтепереработка вот-вот остановится. Нужно вспомнить, что Кременчугский НПЗ в Украине враг атаковал на протяжении трех лет, прежде чем он окончательно остановился в июне 2025-го. Министр энергетики Денис Шмыгаль привел статистику прилетов по этому НПЗ, выступая в Верховной Раде Украины в марте: 260 дронов и 60 ракет — и баллистических, и крылатых. И чтобы добить такие ведущие российские НПЗ, как Рязанский, Нижненовгородский или Нижнекамский, которые близки по мощности к Кременчугскому, необходимо приложить еще немало усилий.

Для того чтобы вогнать в штопор российскую нефтепереработку, нужно, чтобы интенсивность ударов и серьезность повреждений перерабатывающих мощностей, особенно вторичной переработки, превышали темпы ремонта и перезапусков в эксплуатацию восстановленных установок. В конце июня — начале июля ряд установок первичной переработки нефти на разных НПЗ будет запущен в работу после ремонтов. По подсчетам, за период с конца марта по середину июня была поражена 21 установка первичной переработки на 11 НПЗ. 19 из них сейчас должны быть перезапущены. Средний срок ремонта — шесть недель, то есть 1,5 месяца. А нужно его увеличить до 12–16 недель. Если установки первички на российских НПЗ не будут работать три-четыре месяца в год, то среднестатистический завод не только не будет выполнять план поставок нефтепродуктов на рынок, но и войдет в зону убыточности, требуя финансовой помощи. Он из актива превратится в бремя. Тогда не только прекратится экспорт дизтоплива — самого массового вида нефтепродуктов, которые выпускают российские НПЗ и все еще продают за границу, но и начнется его импорт, как это происходит с бензином.

Показательно, что на днях правительство РФ должно принять решение о запрете экспорта и дизельного топлива в дополнение к ранее принятым распоряжениям о прекращении экспорта автобензинов и авиакеросина. Кстати, проект решения о дизтопливе был готов еще в мае, но вице-премьеру Александру Новаку оно тогда показалось не своевременным. Как видим, время пришло неожиданно быстро и не только потому, что о топливном кризисе заговорил царь «Петростейта».

Для того чтобы достичь показателя многомесячного простоя и первички, и вторички, необходимы более тяжелые средства поражения — крылатые и баллистические ракеты с боевой частью в несколько сот килограммов, а лучше — в тонну. Пример НЗНП показателен. Тем более что есть уже проверенные «длинные Нептуны», производство которых должно быть масштабировано в первую очередь как высокоэффективного вида ракетного оружия, созданного профессионалами. Конечно, необходимо еще кое-что — «проредить» российскую ПВО, улучшить навигацию и системы наведения на цель БпЛА и ракет и повысить их помехостойкость, но это выходит за рамки нефтяной тематики и заслуживает отдельного освещения.

Дипстрайки: разнообразнее...

Не НПЗ единственными занимаются СОУ в нефтяном секторе агрессора. Не менее важным приоритетом является поражение нефтетранспортной инфраструктуры — насосных станций, резервуарных парков, экспортных терминалов, танкеров. С резервуарами все довольно просто — крупноразмерная стационарная цель с горючим содержимым. Для уничтожения резервуара не требуется тяжелое средство поражения. Но нефть транспортируется по трубопроводам с помощью мощных магистральных насосных агрегатов на насосных станциях. Без уничтожения насосных транспортировка нефти на НПЗ и отгрузка ее на танкеры на терминалах продолжится. Собственно, удары по ряду линейных производственно-диспетчерских станций (ЛПДС) в системе «Транснефть», которые кто-то считал ключевыми, не привели к остановке транспортировки нефти, а только к некоторым ограничениям. Почему? Поскольку насосные агрегаты остались неповрежденными или же получили незначительные повреждения. Надо отметить, что магистральный насосный агрегат — это массивная конструкция весом 100–150 тонн (в зависимости от модификации и мощности), и три-четыре таких агрегата смонтированы в капитальном сооружении магистральной насосной. Многотонный литой корпус насоса надежно защищает его от обломков.

Для эффективного повреждения таких конструкций необходимы более мощные, чем БпЛА, средства поражения — крылатые и баллистические ракеты. Опять-таки как и для максимизации повреждений массивных сооружений установок и комплексов переработки нефти на НПЗ массой в сотни и тысячи тонн. Успех применения «тактики Туапсе» к Новороссийску, Приморску, Усть-Луге и ключевым ЛПДС без тяжелых средств поражения — маловероятен.

Если Путин завел речь об использовании стратегических запасов топлива, то это означает, что резервуарные парки «Росрезерва» должны быть выжжены дронами СОУ. Начало систематической работе в этом направлении было положено еще в прошлые годы, а сейчас приобретает дополнительную актуальность.

Война на море

Если имеющиеся дроновые средства поражения не могут вызвать фатальные повреждения на экспортных терминалах, а ракетных средств не хватает, то очевидно, что необходимо заняться другим важным звеном логистической цепочки российской нефти. Это морское звено, которое, собственно, и играет ключевую роль в получении Кремлем денежного эквивалента проданного сырья.

Силы обороны Украины здесь имеют определенный успех. Ряд танкеров, которые идут под загрузку нефтью в российские порты, периодически поражаются морскими безэкипажными катерами (МБЭК) или БпЛА. Но это еще не стало масштабным действием. Успешная реализация системного огневого влияния на наземные коммуникации врага вдоль побережья Азовского моря (авто- и железнодорожные магистрали Ростов—Мариуполь—Мелитополь—Джанкой) должна быть распространена на морские просторы Азовского (с воздуха ударными БпЛА) и Черного морей (БпЛА и МБЭК).

Стратегическая цель — это не просто поразить каждый пустой танкер, а морская блокада российских портов Черного моря. То, что агрессор делал в 2022-м против нас, надо бумерангом вернуть им. Время пришло.

Возможные этапы параллельно-последовательных действий СОУ:

• сжигание дотла резервуаров в портовых зонах атаками БпЛА с воздуха;
• удары по нефтеналивным танкерам, а также судам-продуктовозам и химовозам, которые идут под загрузку в порты Черного и Азовского морей;
• поражение танкеров-продуктовозов с бензином, которые идут в российские порты;
• удары по сухогрузным судам и контейнеровозам, следующим с экспортными грузами из российских портов.

Такая блокада должна быть синхронизирована с выжиганием сил и средств врага в оккупированном Крыму.

Россия сделала Черное море театром военных действий в 2022 году, надеясь отсечь Украину от моря. СОУ не только помешали этим планам, но и превратили Средиземноморье, через которое идет значительный поток российской нефти и СПГ, в театр военных действий. Поражение нескольких подсанкционных танкеров, которые должны были перевозить сырье из РФ в зоне Средиземного моря еще с прошлого года, требует масштабирования. Особое внимание необходимо уделить танкерам-метановозам, которые везут в Азию грузы ямальского сжиженного газа. Начало было положено, когда Arctic Metagaz был атакован морским ударным дроном в центральной части Средиземного моря 3 марта. СОУ не должны ограничивать себя исключительно морскими зонами Азова, Черного и Средиземного морей. Агрессор должен быть лишен покоя в любой точке Мирового океана.

Топливный допинг агрессору

Получив проблемы с дефицитом бензина на топливном рынке, в Кремле запросили в приказном порядке дополнительные поставки из союзной Беларуси, а также из Казахстана. Что касается Беларуси, то еще с начала текущего года объемы поставок стали увеличиваться, с резким скачком в мае. За январь—май поставки бензина с белорусских НПЗ в Россию увеличились почти в 13 раз, дизтоплива — приблизительно втрое. В мае реактивного горючего было поставлено почти в четыре раза больше, чем в мае 2025 года. Тем не менее очевидно, что этот «допинг» не решает проблемы дефицита на рынке.

Поэтому соответствующий запрос поступил и в Астану, хотя это более чем странно, поскольку Казахстан не является значительным экспортером нефтепродуктов и сезонно небольшие объемы бензинов, арктического дизтоплива и реактивного горючего закупает именно в России. Так что Астана ограничится, очевидно, небольшими объемами с прицелом на то, чтобы в 2027 году сохранить объемы импорта нужных ей указанных нефтепродуктов.

Появление танкеров с горючим из неизвестных (пока) стран Азии вполне возможно. Тем не менее это означает, что такие суда автоматически станут законными военными целями СОУ, как только появятся в территориальном море Украины, начиная с Азова. Кстати, важно, чтобы более чем полуторалетнему промедлению с принятием закона «О территориальном море Украины в Азовском море и Керченском проливе и северо-восточной части Черного моря» был положен конец.

Бинарная стратегия Украины

То, что мы наблюдаем сейчас, — это начало конца сухопутной империи Северной Евразии, которую пафосно самоназвали «энергетической сверхдержавой» на цикле роста нефтяных цен в нулевых. Она бы так и оставалась «Петростейтом», как назвали РФ на Западе, который торгует нефтью и газом, если бы не решила использовать энергоресурсы как оружие, сопровождая это масштабными кампаниями коррумпирования политикума в Украине и Европе, пропагандистского безумства и когнитивных влияний на мозги граждан. Это было довольно результативно в условиях войны гибридного типа, но в условиях затяжной и изнурительной конвенционной войны инструментарий «энергоресурсы + пропаганда + когнитивные влияния» перестал работать.

Сейчас Украина применяет бинарную стратегию — кинетические поражения + когнитивный удар по врагу. Яркий пример — удар по Московскому НПЗ с одновременным вербальным посланием кремлевскому фюреру, а заодно и вашингтонскому нарциссу и «евроиспуганным»: мир в Европе возможен только в случае тотального поражения агрессора. Оно вполне реалистично, и его «рецептура» — концентрация асимметричного арсенала, «когда несиловые возможности сведены в одну связку с военными рычагами», — описана Владимиром Горбулиным в книге «Як перемогти Росію у війні майбутнього?» еще в 2020 году. Оккупированный Крымский полуостров сейчас — это полигон для отработки СОУ дефьюэлизации, дегазификаци и деэлектрификации конкретной зоны (соты) театра военных действий с одновременной десакрализацией Крыма — «чемодана без ручки». Московской соте не избежать сценария энергетической изоляции. 40 дней, конечно, недостаточно будет.

Уничтожение энергетической инфраструктуры агрессора (не только нефтеперерабатывающей), очереди «глубинного народа» на АЗС за бензином с эмоциональными сетованиями — это не только отраслевая дисфункция «Петростейта», но и падение образа «энергетической сверхдержавы» в мозгах ее граждан. Они видят, что «Путин, помоги!» не работает, король-то голый. Тем не менее до победных реляций еще далеко. Силам обороны Украины еще предстоит поработать и в газовом, и в электроэнергетическом секторах врага — больше, дальше, чувствительнее. Чтобы в итоге до регионов Северной Евразии дошло: хватит кормить Москву и подпитывать войну!